— В принципе, пластина в реакторе ещё не переполнена, — сказал он, покосившись на потёки вдоль коридора. — Можно подождать до завтра, до лётной погоды. Если вдруг кольцо самопроизвольно разрядится — а оно может, тут фоновая сигма, и не всегда постоянная…

Айзек быстро закивал.

— Сигму мы отслеживаем. Кольцо из-за экранов не выносится — хоть заряженное, хоть пустое. А насчёт погоды… — он криво ухмыльнулся. — Боюсь, она теперь навсегда нелётная.

Гедимин изумлённо мигнул.

— Что⁈ Что там опять…

— Мы с Кененом обошли весь барак, — перебил его помрачневший Айзек. — Потратили час — и без толку. Никто из филков не хочет даже прикасаться к воздушным дронам. Зря ты только старался, его восстанавливал.

Гедимин с присвистом втянул воздух. «Что ещё за бред⁈»

— Что значит — не хочет прикасаться? Что, энергию сбрасывать больше не нужно? Филки так решили? Всё, реакторы не строим, проект отменяется?

Айзек быстро отвёл взгляд.

— Что-то сегодня у всех с нервами. Погода, что ли, влияет?.. Никто не говорил, что сбросы не нужны. Но надо искать другой способ. Летающие дроны слишком опасны… Да погоди ты! Не меряй по себе. Те филки, которые обгорели, — они не идиоты. С земными аппаратами справлялись. Но все эти примитивные штуковины слишком сложны в управлении. Там, где всё на глаз и на нюх, очень легко ошибиться. А последствия… ну, ты сам видел.

Гедимин угрюмо кивнул.

— Меня самого та штука не радовала. Что баллон, что ракеты. Но выбирать тут не из чего. Земной аппарат из костей и ворвани не построишь.

Айзек кивнул.

— Остаётся сброс с земли. Прямой луч в небо. Сбрасывать придётся из экранированной «чаши», землю прикрыть метра на три — но хотя бы не возиться с ракетами и разделением газов. Посчитай, как это должно выглядеть.

— Сброс с поверхности? — Гедимин задумчиво сощурился. — Да как ты и сказал. Колодец, обмазанный золотой глиной. Сверху линза. Направление луча строго вверх — это кодируется пульсацией, излучатель я сам настрою.

— Линза… — пробормотал Айзек, доставая из-под брони ежедневник. — Значит, всё упирается в линзу. Колодец ты в проект внесёшь, глину пока заменим защитным полем, излучатели я тебе принесу на донастройку. Остаётся линза. Мысли есть? Тащить сюда обсидиан…

Гедимин поморщился.

— Какой обсидиан⁈ Ты мои проекты читаешь или Би-плазме скармливаешь? Я же писал о минерале из жаровен. Как он по-местному?

Айзек досадливо хмыкнул.

— Вот ты попробуй в одиночку контролировать базу, потом проверим твою память… Жаровенный камень? Да, теперь вспомнил. Односторонняя линза… А ведь это даже немного лучше обсидиана?

— Чуть безопаснее, — сдержанно согласился Гедимин. — Если дашь мне разобрать пару жаровен…

Айзек усмехнулся.

— Погоди грабить базу. На Равнине много жаровен, найдётся, что разобрать. Спроектируй пока новую установку. С учётом, что линза будет сборная. Этот минерал глыбами не залегает. Разве что договоришься с Текк’тами, чтобы слепили блин.

«Слепить блин с сохранением свойств… Можно подумать,» — Гедимин кивнул собственным мыслям.

— Что там проектировать? — он пожал плечами. — Какими костями скрепить камни и стекляшку? С какой стороны поставить филка с пульсатором? Пока что это будет такой… переносной излучатель. Два скреплённых блина и подставка с ручками.

Айзек весело хмыкнул.

— Чем проще, тем лучше. Рассчитай количество ручек, чтобы филки его сами таскали. Может, хоть его они не раздолбают!

…«Значит, вместо пусковой камеры в верхней полусфере будет фокусирующий колодец…» — Гедимин положил на стол нужный лист чертежа и ненадолго задумался. «Да, это решит многие проблемы. Проще один раз вставить линзы и выстроить экран, чем каждую неделю возиться с газом и ворванью. Надо было сразу думать в эту сторону. Зачем мне вообще приспичило запускать шарики⁈»

19 день Камня, месяц Мрака. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген — Сфен Огня

По всему плато горели фонари, и раздавались недовольные возгласы — на работу выгнали всех. Филки с костяными лопатами ворошили гравий, засыпая следы урагана. Первые шатры на краю лагеря уже встали, туда же перетащили и полевые кухни — теперь аборигены строили штабеля из бочонков и корзин с припасами, ставили последние палатки и возились с сарматским лагерем. Лабораторный шатёр поставили первым; что там внутри, Гедимин не видел, но несколько Скогнов разгружали у входа волокушу — была надежда, что хотя бы стол не придётся тащить самому, и подстилки тоже вернут.

— Вот этого амбала бы к делу привлечь… — слышал он недовольное бормотание филка с лопатой и насмешливо щурился. «Нас тут трое — я, Вепуат и Гварза. А мешаю им я один. Не про Гварзу же они там бурчат…»

Кроме троих сарматов, на пятачке, не пострадавшем от урагана, стоял Корген, опираясь на воткнутый в землю посох. За прошедшую минуту вид у стража стал менее растерянным — сначала, когда Гедимин перехватил его у полевой кухни, казалось, что Корген готов нырнуть в скалу. «Стоило позвать Гварзу, он ещё ничего не сказал, а все уже успокоились,» — Гедимин покосился на стайку из двух десятков нхельви, окружившую сарматов. «Даже зверьки. И только меня он бесит. Вот как это получается?»

Сейчас (последнюю минуту) все держались спокойно — собрались они тут для дела, и Гварзу Гедимин позвал сам.

— Сейсмоиспытания? — переспросил тот, оглядываясь на «ободранную» долину. Там с утра было тихо — гравий не копали, Текк’ты ещё не приползли — ждали, пока просохнут скалы. Столярные бригады перебрались на край плато и устроились рядом с кухней — их работа закончилась ещё вчера. «Как рассветёт, уедут,» — Гедимин с удивлением почувствовал грусть. «Хорошо отработали. Даже по плану. Это редкость на Равнине.»

— Идея, в целом, разумная… — протянул Гварза, переводя взгляд на Гедимина. — Проверить готовые полости… И на какую нагрузку?

— Предельную, — отозвался Гедимин, стараясь не давать воли раздражению; объяснять элементарные вещи дикарям он ещё был готов, но Гварза мог бы и сам включить мозги и напрячь память. — Землетрясения какой силы тут возможны? Надо смоделировать максимальную нагрузку. Если что-то рухнет — лучше сейчас, в пустую пещеру, чем на реактор.

Гварза повернулся к Коргену. Тот зазвенел спинными шипами. Что-то из разговора он понимал — но, скорее всего, через слово.

— Насколько сильно сотрясается земля? — повторил он, тыкая посохом в гравий. — Обычно она тут спокойна. Но в сильный день Камня…

— Если сказать нхельви «самое сильное землетрясение»,