вместо них к спине прикасались толстые синие канаты, вроде тех, что держали мост, соединявший трущобы с городом. Эти канаты, свиваясь кольцами, тянулись от края синего круга. И по ним снизошел, заструился по телу покой, какого она никогда еще не испытывала.

Отшатнувшись от красного круга, она ухватилась за эти спасительные нити, поползла к их источнику. Под ногами наконец возникла твердь, Кави шагнула в синий круг и очутилась…

…в пыльном мареве заброшенной фабрики. Жестокие чужие глаза словно раздевали догола, грубая рука толкнула ее в худенькую костлявую грудь.

– Аппа?

Монеты перешли из рук в руки. Высокий мужчина с бессильной яростью в глазах повернулся к ней спиной.

– Аппа?

Чужие руки схватили ее, потащили куда-то.

Высокий наклонился, поднял с пола агукающего младенца, притиснул к себе. С другого бока к нему жался маленький мальчик. Размазывая по лицу слезы и сопли, он тянул к ней ручки и шептал:

– Акка…

Мужчина схватил его за плечо, дернул назад. И повел прочь, все так же держа другой рукой младенца.

– Ап…

…па? – распахнув глаза, Кави вновь увидела светло-серый потолок кабинета.

– …избыточная реакция, – донесся голос Суман. – Поднимите ее.

Чьи-то широкие сильные ладони ухватили ее за запястья, потянули вверх, вынуждая подняться. Кави встала, пошатываясь. Она все еще была там, в пустоте. Где таились Джинны, где ей привиделся отец. И где обитало воспоминание, которое никак не могло быть настоящим. Девушка обвела взглядом кабинет, губы у нее дрожали. Нет, точно не могло!

– Аппа? – прошептала она, подняв глаза. Перед ней стояла Грима, Старший Клинок.

Суман усмехнулась.

Грима чуть сжала ее плечо.

– Здесь нет твоего отца, – мягко пророкотала она.

Подняла упавший стул, помогла Кави сесть.

Артефактор перевернула песочные часы на столе, белая струйка устремилась вниз через узкое отверстие.

– Итак, Джинн выбрал тебя?

Кави рассеянно кивнула, думая совсем о другом. Этого не могло быть. Просто не могло.

Суман насмешливо приподняла бровь.

– Лжешь, тэму? Мне?

Нет, этого не было. Аппа ведь не мог… не мог… или мог?

Ее бросило в дрожь, по спине забегали мурашки.

Там, в этой пустоте, она видела его лицо. Его морщинки, его тонкие сухие губы, густые усы и бороду, глаза с красными радужками. Вот его тонкие пальцы потянулись к вискам, коснулись, вонзились в кожу. Глубже, глубже, вот уже погрузились по самые костяшки. Дрогнули. А потом дернулись и поползли назад, разрывая на куски по-прежнему спокойное лицо. И из-под кровавой плоти, из-под желтых раздробленных костей проступило новое лицо, совсем другое.

Лицо женщины из кошмара, который снился Кави в больнице. Той, что швырнула ее в туннель. Еще одно ложное воспоминание, порожденное сотрясением мозга. Ничем другим это объяснить нельзя. Тот же гордо поднятый подбородок, те же печальные, полные слез глаза… и в сознании Кави всплыло слово, наполненное самым главным смыслом, великой тоской и любовью. Это слово и это лицо слились, стали единым целым.

Амма?

Стены, каменные, незыблемые, рухнули вниз, превратив лицо женщины в кровавую кашу.

Кави заморгала, покачнулась на стуле, едва не свалившись. Что за бред, надо собраться! Она перевела взгляд на голову мраморного тигра, черную как ночь, с синим огнем в глазах.

Синим?

Кави вздрогнула. Да, глаза Кремолла и вправду горели синим.

Ниласи сделал свой выбор.

Она – целитель.

Глава 14

Она не умрет.

Сахиб ошибался, как и его «консультант», и тот шарлатан в больнице. Все они ошибались. Она – не азир. Она целитель и останется жива!

Встретит тридцатый, а потом и сороковой день рождения, переживет кризис среднего возраста, смирится с увяданием, которое придет после. Будет есть и пить, рыгать и пердеть и со временем тихо, спокойно одряхлеет. В груди разлилось блаженное тепло и такое облегчение, что даже руки затряслись. Она будет жить!

Глаза Кремолла вспыхнули, мигнули и стали красными.

У Кави упало сердце. Суман выпрямилась в своем кресле.

Грима, которая так и не села обратно, нахмурилась и склонилась над столом.

По черному мрамору пробежала рябь, глаза погасли. А потом вспыхнули снова, один за другим. Левый – красным. Правый – синим.

Потом наоборот. И снова. И снова. Замигали быстрее, потом медленнее, потом опять быстрее.

Кави стиснула ремень сумки и, затаив дыхание, глядела. Постепенно глаза перестали мигать и начали гореть ровно: один ярко-красным, другой глубоким синим. Черная завеса в пасти Кремолла растворилась без следа, челюсти сомкнулись.

Значит, они все-таки были правы, и Битун, и целитель. Она – азир, гибрид.

Суман перевела взгляд на Гриму, щелкнула пальцами.

– Третье испытание – для Ниласи.

Клинок кивнула и вышла из кабинета.

Но Кави и не заметила: глубоко в груди рос и рвался наружу отчаянный крик. Его надо было как-то подавить. До боли стиснув пальцы, она уставилась мимо Суман на окно, за которым ветер шевелил длинные бороды корней баньяна.

Стоп. Не все сразу. Она еще свыкнется с этой мыслью, как не раз бывало, нужно только немного времени…

Времени.

Губы задрожали.

Вспомни, зачем ты здесь. Третье испытание. Артефактор должна объяснить, в чем оно заключается. Пройди его, думать будешь потом.

Но синий и красный – это Ниласи и Рахта. Кави понятия не имела, что означает такое сочетание, ведь силы этих Джиннов противоположны друг другу: один исцеляет, а другой – уничтожает. Но ее-то способность в чем? Неужели исцелять? Или менять, усиливать способности своего тела, пользуясь силой Рахты, как легендарные биоманты? Кто она теперь, что собой представляет? Суман должна сказать, верно?

Верно?!

Кави покосилась на артефактора, и злобное торжество в глазах той пронзило сердце тревогой, словно зазубренное лезвие.

– Ну что, начнем? – предложила Суман, едва сдерживая злорадство.

Кави глянула на стол – оказывается, Грима успела принести и поставить туда несколько клеток с майнами. У птиц были желтые клювы и лапки, бурые крылья, тугие круглые грудки. Воительница склонилась над клетками, держа узкий кинжал в мускулистой руке.

– Тебе известно, чем расплачивается целитель? – спросила Суман. – Какова цена, которую требует Ниласи?

– Жизненная сила бессловесных тварей, – ответила Кави.

– Отлично, – кивнула Суман и указала на одну из птиц. – Вот плата для твоего Джинна. Приступай.

Грима открыла дверцу клетки.

– Погодите, – замялась Кави, – вы же должны объяснить мне…

– Что объяснить? – подняла бровь Суман.

– Ну, как…

– Не знаю.

– Что?

– Я не знаю, как это делается, – пожала плечами артефактор.

– Если испытующий не имеет нужных знаний, – вспомнила Кави фразу из какого-то старого учебника, – то должен призвать мага, который имеет. У кандидата должны быть все возможности показать, что он способен направлять силу Джинна.

Суман жестом велела Клинку