— А ваше распоряжение вообще не даёт вам никаких прав кроме как постоять в стороне, покуривая невзатяг.

Карелин продолжал читать протокол, не вмешиваясь. Спор уже не касался метода работы. Каждое ведомство получило подтверждение своей правоты и теперь хотело забрать источник целиком.

Сазонов остановился первым.

— Предлагаю следующий порядок, — сказал полковник. — До полудня наши специалисты составляют перечень уточняющих вопросов по Кольбергу. После перерыва проводим второй допрос. Вечером вы начинаете работу по агентуре и ложным отрядам. Все протоколы в двух экземплярах.

— Беккер остаётся здесь? — спросил Бурцев.

— Ещё дней пять, пока всё не уточним. Дальше отдаём его вам, и хоть через мясорубку его пропустите.

— А документы его отряда?

— Копии.

— Радиожурналы Беккера?

— Точно также. Оригиналы остаются в Генштабе а вы получите фотокопии.

— Оригиналы могут понадобиться для экспертизы.

— Тогда ваш эксперт приедет сюда.

Бурцев убрал протокол в папку.

— Вы тяжёлые люди, товарищ полковник.

— Удивительно, но у нас точно такое же мнение о государственной безопасности.

К утру первые сведения уже ушли в Генеральный штаб.

На отдельной карте отметили Смоленск, Оршу и два предполагаемых передовых пункта Абвера. Фамилии Кольберга, Рота и Мертена проверяли по прежним донесениям. Радиослужба получила позывные и время возможных сеансов. Центральному штабу партизанского движения передали предупреждение о новых ложных отрядах, но без упоминания группы Тихонова.

Василевский принял Сазонова и Тихонова ближе к полудню.

Степан Григорьевич прочитал краткую справку, а на сообщении о собственной фамилии задержался взглядом лишь на несколько секунд.

— Источник надёжный? — спросил Тихонов.

— Основные сведения подтверждаются документами, — ответил Сазонов. — Беккер мог ошибаться в численности группы или местонахождении Кольберга, но специальная команда существует.

— Фотографий у них нет?

— Пока нет.

— Описание Штурмина?

— Несколько разных. Надёжно знают возрастную группу, немецкий язык, звание и фамилию.

— Обо мне?

— Майор Тихонов, командир специальной группы Генерального штаба. Имя-отчество не установлено.

Тихонов вернул справку.

— Значит, пока они знают меньше, чем думают.

— Этого достаточно, чтобы ставить ловушки, — сказал Василевский.

— Достаточно, — согласился Степан Григорьевич.

Начальник Генерального штаба указал на карту.

— Группу из работы не выводим. Режим охраны учебного центра усиливать открыто тоже не будем. Иначе подтвердим противнику, что он попал в цель.

— Какие меры разрешены? — спросил Тихонов.

— Все перемещения только по разовым документам, — ответил Василевский. — Старые легенды закрыть, машины и маршруты менять как можно чаще. Все запросы на ваших людей проверять через Разведывательное управление, даже если бумага пришла из другого главного управления.

— Понял.

— Штурмину сообщить обязательно, — продолжил Василевский. — Но без немецких оценок его значения. Достаточно сказать, что фамилия подтверждена и поставлена задача захвата.

Сазонов раскрыл блокнот.

— Есть ещё предложение. Можно дать Кольбергу направление, которое он захочет проверить. Показать, будто группа Тихонова переброшена на другой фронт.

— Хорошо, но пока рано, — решил Василевский. — Сначала установите его передовые пункты. Игра должна привести нас к человеку, а не просто увести его в сторону.

— Будет сделано, товарищ генерал-полковник, — ответил Сазонов.

В учебный центр Тихонов вернулся после обеда.

Он собрал группу в классе, дождался, пока закроют дверь, и положил перед собой один лист.

— Беккер заговорил, — сообщил Степан Григорьевич. — Против нас работает специальная команда Абвера. Командир — гауптман Кольберг. Используют ложные партизанские отряды, окруженцев, пленных и людей, способных попасть в штабные учреждения.

Никто не перебил.

— Две фамилии противник считает установленными, — продолжил Тихонов. — Мою и Алексея. Семёна упоминали один раз, но подтверждения у них нет. Фотографий нет, точного описания тоже.

— Задача? — спросил Алексей.

— Тебя и меня желательно взять живыми, — ответил Степан Григорьевич. — Остальных установить, захватить или уничтожить. Отдельно интересуются станциями, автоматами и минами.

— Значит, ложные отряды — система, — произнёс Семён.

— Система, — подтвердил Тихонов. — Поэтому позывные сменим, все выходы с территории через дежурного.

— Понял, Степан Григорьевич, — ответил Штурмин.

— Контакты с заводами и институтами только по заранее подтверждённому списку, — продолжил Тихонов. — Любой человек, который сошлётся на Генеральный штаб, Разведупр или моё распоряжение, проверяется отдельно. Даже если его сопровождает полковник с настоящими документами.

— А если сопровождает генерал? — спросил Борис.

— Да хоть маршал, — ответил Степан Григорьевич и обвёл взглядом сидевших за столом. — Всем повышенная осторожность особенно в части новых контактов.

Тихонов вычеркнул из списка старые позывные, вписал рядом новые и передал лист Семёну.

— Заменишь таблицы связи во всех комплектах, — распорядился Степан Григорьевич. — Старые экземпляры соберёшь и принесёшь мне.

— Понял, — ответил Семён, забирая бумаги.

В Разведывательном управлении к этому времени закончили разбирать первый протокол допроса Беккера. На полях появились уточняющие вопросы, а фамилию Кольберга вынесли на отдельный лист вместе с должностью, приметами и известными связями.

Копия показаний Сивцова уже находилась в НКВД. Там сверяли названные им адреса и готовили ордера на арест. Сотрудничество двух ведомств по-прежнему оставалось вынужденным, однако сведения Беккера и Сивцова совпали в главном.

Фамилия гауптмана Кольберга в обоих протоколах была подчёркнута дважды.

Глава 7

Приказ по Ставке Верхового главнокомандования.

1 Переименовать Сталинградский фронт (1-го формирования) в Донской фронт.

2 Преобразовать Юго-Восточный фронт, в Сталинградский фронт (2-го формирования).

Председатель ГКО Сталин.

Несколько дней.

Немцы входили в город намного медленнее, чем рассчитывали.

Это было заметно не только по стрелкам на штабных картах. На переднем крае задержку измеряли иначе: успели ли вынести раненого, перенести пулемёт, подтащить патроны или пробить проход в соседний подвал до того, как из пыли после артиллерийского налёта появится немецкая пехота.

Небольшую фабрику у южных кварталов, получившую народное название «Штурминская» оставили вечером двенадцатого октября.

Отходили через проломы в стенах, под прикрытием пары фланговых пулемётов. Раненых выносили на плащ-палатках, Сапёры заложили в фугас остатки боеприпасов, которые нельзя было забрать, а последним со второго этажа спустился красноармеец с обожжённым лицом. Он полосонул по передовой группе несколькими очередями из дегтяря, выпрыгнул через разбитое окно, подвернул ногу, но всё же добрался до своих: двое бойцов соседнего отделения вернулись за ним и помогли перейти улицу.

Немцы заняли фабрику только через три часа после отхода Красной Армии.

Ещё месяц назад штурмовая группа вошла бы вслед за отходившими. Подтянула бы артиллерию,