не знал. Во время волны буквально за месяц Шёпот скосил почти десять миллионов человек. Ты представляешь себе, что такое десять миллионов человек? И только потом власти Германии ужесточили контроль над электричеством, чтобы всегда работало, чтобы люди были в безопасности. Все благодарили Ульда Шнайдера, отца Райана за его меры. Сейчас все знают – полезешь наверх, на ночь будешь в безопасности. Спишь с включенным светом? Тоже в безопасности. Все в курсе, и при этом человек из наших структур берёт пузырь водки, нажирается и вырубается прямо на улице!!!

Илья дослушал его тираду, но не стал ничего говорить. Шульц выдохнул и без эмоционально продолжил.

— Из ОУП пришла информация, с ним две племянницы жили под его опекунством, 15 и 13 лет. Сейчас еще девок надо определить куда-нибудь. А с бутылки, которую у него нашли, сейчас отпечатки снимут, проверим и будем искать, где купил.

Илья ничего не ответил по поводу отпечатков, переживать не о чем, пузырь после магазина он протер, а потом свои отпечатки не оставлял, прежде чем сунуть в пальто сержанту. Однако его заинтересовал другой аспект.

— Генерал-майор, а вам не кажется, что девочкам так будет лучше?

— В смысле? — повернулся к нему Вольфганг.

— В смысле у него две девочки под крылом, он их кормит, отвечает за них, так какой из него опекун, если может позволить себе просто взять и нажраться даже не снимая форму? По мне так это просто очевидный итог. И да, если я чем-то могу помочь, только скажите.

— Тебе вот морали читать, Гейнц? И ничем ты тут не поможешь, я просто предупреждаю, что по Горькому сегодня пойдет проверка, и если хоть каплю бухла у кого обнаружат… договорить или сам понял?

— Понял. Разрешите идти?

— Иди. Сегодня в пять совещание здесь, не забудь.

Отдав честь, Илья покинул кабинет Шульца, а тот присел в кресло, безотрывно глядя на фотографию растерзанного сержанта…

***

Сидя в своём кабинете, Илья долго думал над тем, что произошло. Шульц ему доверился, рассказал о трагичном детстве, и не повезло ему, что именно тогда на земли хлынул Шёпот. Они ведь даже не были готовы.

Десять миллионов жертв за месяц, это какие-то космические показатели, будто целенаправленные.

Но это не единственное, что смущало парня. Он проверил у себя на ноутбуке поступившую информацию, узнал, что девочек, которые жили под опекунством погибшего Ивана, увезли на временное содержание в Горьковский детский дом.

Туда он обязательно заглянет, это уже его принцип – поговорить с девчонками. Ведь это он их сделал сиротами.

***

Илья с разрешения Вольфганга взял служебный внедорожник, приехал в детский дом временного содержания, осмотрелся и подошел к стойке регистратуры. Там было занято, стоял какой-то мужчина, но увидев капитана, сразу же отошел в сторону.

— Воронины сегодня сюда поступили. Две девочки 15 и 13 лет. Мне бы с ними поговорить.

— Извините, но они… — женщина осеклась, увидев раскрытую ксиву.

— Я не спрашиваю, можно ли. Я говорю, что надо поговорить.

— Одну минуту, — она сняла трубку телефона, набрала номер, — Елена Викторовна, подойдите, пожалуйста, тут из Грос пришли.

Она положила трубку и примирительно улыбнулась Илье.

— Пару минут подождите, пожалуйста.

Илья кивнул и отстранился, махнув мужику рукой, чтобы возвращался. Вскоре к нему подошла женщина, и на её бейджике он прочитал ее имя, фамилию и отчество, а так же то, что она директор детского дома.

— Елена, я хочу поговорить с девчонками Ворониными. Наедине. Сейчас, — парень показал ей удостоверение, и все её вопросы и бравада разом рассеялись, как по мановению волшебной палочки.

— Конечно, пойдемте, — она отвела Илью на второй этаж к одной из комнат, — прошу.

— Свободна, — спокойно сказал парень, пройдя внутрь и осмотревшись.

Обычная детская с давно не мытыми игрушками, которые были разбросаны повсюду. Видимо, уборка здесь, это дурной тон.

Он увидел двух девочек. Одна в бандане сидела за столиком и малевала поверх затертой раскраски что-то своё, а вторая шатенка с короткой стрижкой под мальчика подошла к Илье.

— А вы наш новый папа?

Илья с трудом сдержался, чтобы не поперхнуться воздухом, ведь на него теперь смотрели две пары глаз.

— А почему вы так сразу решили?

— Тетя, которая нас сюда вела, нам сразу сказала, что если нас кто-то и заберет отсюда, то только гребаный фашист, как наш дядя. Вы ведь фашист?

— О-о-о… этот разговор будет интересным, — хмыкнул Илья, присев рядом с младшей на стульчик, и глянул на старшую, — для начала – как тебя зовут?

— Алина.

— Василиса, — следом за старшей сестрой представилась младшая, — или чушка, так привычнее для дяди.

Парень выгнул одну бровь, глядя на младшую Воронину. Ну да, Иван их «очень любил», иначе и не скажешь.

— Нет, я не фашист, я полицейский, а вот ваш дядя был фашистом. Почему без волос обе? Брил, как в армии? — ухмыльнулся Илья, но когда Алина спокойно кивнула, он тут же переменился в лице, — извините.

Он не упустил из внимания то, что после такой утраты по ним не было видно, что они горюют. Он не хотел знать всё, что с ними делал Иван, но уже не жалел, что поспособствовал его отправке на тот свет. Наверное, еще никто не казнил руками Шёпота.

— Девчонки, я вот что хочу сказать. Я понимаю, что с ним вам было несладко. Но я хочу сделать все возможное, чтобы вас забрали из этих стен. Может, вы дадите подсказку?

— У нас тётя живет в Перми, она добрая, но раньше она не могла нас забрать из-за дяди, а тут нам сказали, чтобы мы даже не надеялись.

— Понятно. В принципе недалеко. Ладно, приятно было познакомиться. И запомни, Алина, фашист может попасться и без повязки.

Илья вышел из комнаты, в коридоре его встретила Елена.

— Смотри, какой расклад, — он достал из кармана две тысячи, те самые из кошелька Ивана, не пропадать же добру, — сегодня же отправляете девочек в Пермь к их родственнице. Купите им поесть, оденьте, сдачу можешь оставить себе. Проверю лично. Если хоть что-то будет не выполнено… мне договорить или сама поймёшь?

Женщина помрачнела, но деньги приняла и покивала.

— Ну вот и отлично, — он напоследок панибратски хлопнул ее по плечу, — и мадам ту, которая с девочками работала, на крыльцо