хватило благоразумия не лезть на Нику, ведь если бы Шульц узнал, то гарантированно всадил бы ему пулю в лоб.

— Хм… это Шёпот его так?

— А у тебя еще какие-то варианты есть, Илья? Скажи, я послушаю! — выпалил Вольфганг, пихнул парня и схватил пачку со стола, закурив еще одну, и после пары затяжек немного успокоился, но при взгляде на фотографию его сознание моментально переместило в тот самый день.

***

Его отец тогда вернулся с работы позже, чем обычно, да и сам вечер был страшно напряженный. То и дело мальчик наблюдал в окно за тем, как по улицам сновали патрульные, стучали в дверь каждого дома, что-то в спешке объясняли, а если дети оказывались одни в жилище, их просто забирали с собой, таких нашлось трое, две девочки и один мальчуган. Он их знал лично, и их увезли, наверное, в безопасное место, хотя в чем заключалась опасность, никто еще не знал.

В частных секторах частенько случались перебои с электричеством, и никто не торопился их устранять согласно жесткой политики Германии о том, что люди – они люди только в самой Германии. Если найдется время и желание, устраним, а так – ждите. Вот и сейчас света не было уже второй день.

В дверь их дома тоже стучали, но Вольфганг не открыл. Папа строго наказывал – не открывать дверь никому, если нет взрослых, так он и поступил, и патрульные ушли. Точнее даже сбежали, а потом мальчик со слезами на глазах и нарастающим страхом смотрел, как люди покидают свои дома и набиваются в автобус.

Папа вбежал в дом, запыхаясь, с бешеным взглядом, который впрочем, стал чуть мягче, когда он увидел сына. Он подхватил его на руки, ничего не объясняя и игнорируя его плачь и вопросы о том, что происходит, почему так все напуганы.

— Всё хорошо будет, сынок, — единственное, что бросил мужчина, выбежал из дома и понесся к ПАЗику.

Но прямо перед его носом дверь переполненного до отказа автобуса с трудом захлопнулась. Он уже тронулся, но мужчина остервенело забил ладонью по кузову, привлек внимание водителя, и тот остановился.

— Нет мест уже! Всё, никуда вы не влезете там!

Отец Вольфганга растерялся, но ненадолго.

— Ребёнка хоть возьми! Пожалуйста! Возьми к себе!

Водитель сжал губы, уже открыл дверь, но его взгляд остановился на зеркале, он побледнел и тут же захлопнул дверцу обратно, включил передачу, и автобус сорвался с места.

— Да стой же ты! Ребёнка возьми!

— Папа… что происходит? — в слезах спросил Вольфганг, и когда мужчина, потеряв надежду уехать или хотя бы обезопасить ребёнка обернулся, его ноги подкосились, и он крепче прижал к себе сына.

В округе или у него в голове начал нарастать странный шёпот, смешки, глуховатые рыки, но судя по перепуганному взгляду Вольфганга он понял, мальчик тоже это слышит.

— Что это, папа!?

Им навстречу шёл крупный Гризли, только он был полупрозрачный и то исчезал, то появлялся вновь, передвигаясь призрачной поступью, а за крупной особью следовали шестеро таких же медвежат, но и это не всё. Рядом с ними так же проявлялись и человеческие силуэты, безликие мужчины и женщины, и вторых от первых отличал только бюст.

Из одного домика выбежала запоздалая семья, но призрачные медвежата тут же сорвались с места и набросились на пару. Они играли и резвились, рвали, разбрасывая куски мяса и переломанные кости в разные стороны, буквально разбирая людей на запчасти.

Отец Вольфганга не видел глаз, их у медведицы не было, но он понял, что она смотрит ровно на него. И он сделал то, что ему оставалось в такой ситуации. Со всех ног вернулся в дом, открыл крышку подпола.

— Всё будет хорошо, сынок. Только запомни, чтобы ты ни услышал, наверх не вылезай и веди себя тихо! Понял?

— Что происходит, папа? Кто это был на улице? — в ужасе спросил мальчик.

Услышав нарастающий шёпот, мужчина буквально сбросил сына вниз, напоследок рявкнув.

— Не вылезай!

Он захлопнул крышку подпола, встал. Шёпот он слышал, рев медведицы, размазывающийся по сознанию, но в доме пока никого не наблюдал. Аккуратно пошел к выходу, но не поверил своим глазам, когда внутрь, прямо сквозь дверь прошли два полупрозрачных силуэта, и их от мужчины отделял лишь метр расстояния…

***

В ту ночь Вольфганг вёл себя тихо, как и велел отец. Он слышал много страшных звуков. Шёпот, рев, протяжный вой, но не двигался, потому что так сказал папа. Он был страшно напуган, и уснул от того, что перенервничал, сам даже не заметил. А проснувшись, отметил странную, аномальную тишину.

Долго еще пролежал на сыром холодном полу, боясь шевелиться, по маленькой нужде сходил еще во сне, видимо, но голод, ходя под себя не утолить, и он осмелился выбраться. Аккуратно, беззвучно открыл крышку подпола, увидев сначала бьющие в окна солнечные лучи, а затем отца, к которому и сорвался, рухнув рядом с ним на колени.

— Папа? Папа! Проснись!!! — кричал мальчик, теребя за руку обезглавленного мужчину с разодранной грудной клеткой…

***

Вольфганг отнял взгляд от ноутбука, прошел к окну, сделав едкую, тяжелую затяжку, и заговорил, так и глядя в окно, а в его голосе слышались странные тревожные ноты.

— Восемьдесят пятый тогда был. Страна тогда вверх шла в каком-то смысле, отец рассказывал, что еще немного, и мы станем свободным от Германии государством. Когда Шёпот впервые напал, мне было восемь. Я папу тогда ждал дома, он задержался. Маму к тому времени отец похоронил, рак. Не в этом суть. Шёпот… они хлынули по всему миру лавиной, как плотину прорвало. Ночь была почти, весь наш сектор эвакуировали, папа не успел, буквально перед носом захлопнулись двери автобуса.

Потом мы увидели гризли, здоровый такой, знаешь, бегемоту может ровня будет. Шестеро медвежат прямо на наших глазах соседей разодрали. Игрались, сука. С ними и люди были, Шёпота-людей больше всего. Папа со мной в дом забежал, в подпол забросил, велел не высовываться. А когда я от голода пухнуть начал, всё-таки вылез, там и жрать нечего ведь, да и стихло вроде всё. А когда я выбрался, то увидел папу. Лежал так же, как этот сержант, только в собственном доме со вскрытой грудиной, и голова отдельно.

Шульц замолчал, Илья внимательно слушал. Мужчина докурил, вернулся к столу, затушил сигарету и закурил следующую.

— Мы ведь тогда о Шёпоте еще ничего не знали, никто