— я смотрела на него затуманенным взглядом. — Пожалуйста, Макс. Я хочу забыть обо всем. Я хочу быть только с тобой. Прямо сейчас.

Он смотрел на меня несколько долгих секунд, а затем его глаза вспыхнули первобытным, мужским огнем.

Он одним плавным движением стянул с меня больничную рубашку.

Я инстинктивно сжалась. Мне стало страшно и стыдно. За последние месяцы я сильно похудела. Моя кожа была бледной, ключицы остро выпирали, а на сгибах локтей виднелись уродливые желто-синие синяки от катетеров и капельниц. Я больше не была той красивой, цветущей девушкой, которую он помнил. Я была измученной, больной женщиной.

Я попыталась прикрыть грудь руками.

— Не надо... я страшная сейчас... худая...

Но Максим мягко перехватил мои запястья и развел руки в стороны.

Он посмотрел на мое обнаженное тело так, словно перед ним была самая прекрасная картина в мире. В его взгляде не было ни капли жалости. Только абсолютное, слепое восхищение и безумная, сжигающая нежность.

— Ты идеальная, — хрипло произнес он. — Ты самая красивая женщина на свете, Оксанка. Моя девочка. Моя жизнь.

Он наклонился и прижался губами к моей шее. От этого поцелуя по моему телу прокатилась горячая волна. Я выгнулась навстречу его губам, тихо застонав.

Его поцелуи спускались ниже. По ключицам, по плечам, к груди. Он целовал каждый синяк на моих руках, словно пытался исцелить их своим теплом. Его прикосновения были обжигающими, но при этом невероятно бережными.

С Артемом всё всегда было по-другому. Быстро, эгоистично, ради физической разрядки. Я даже забыла, каково это, когда мужчина боготворит твое тело. Когда он исследует его так, словно это величайшая святыня.

Максим стянул через голову свою футболку, и я увидела его торс. Литые мышцы, широкие плечи, покрытые мелким блестящим потом, и шрамы. Много шрамов, которых раньше не было. Следы его тяжелой, опасной жизни вдали от меня.

Я протянула дрожащую руку и провела пальцами по длинному белому рубцу на его ребрах.

— Болело? — прошептала я.

— Без тебя всё болело, — ответил он, перехватывая мою руку и целуя ладонь.

Он стянул с меня остатки одежды и лег рядом, прижимая меня к своему горячему, твердому телу. Кожа к коже.

Я почувствовала, как пульсирует его желание. Но он не спешил. Он словно хотел насытиться мной, запомнить каждую клеточку моего тела.

Его руки ласкали меня, доводя до исступления. Я стонала, выгибаясь под его пальцами, забыв о том, где мы находимся, забыв о болезни, забыв о том, что завтра в это же время я буду лежать на хирургическом столе.

В этой палате, в этой ночи, существовали только мы.

Когда я была уже на грани, задыхаясь от страсти и нетерпения, он медленно вошел в меня.

Из моей груди вырвался громкий, сладкий вскрик. Я впилась ногтями в его широкую спину.

Максим замер, давая мне привыкнуть. Он нависал надо мной, глядя мне прямо в глаза. В его серых радужках плескалась такая бездонная, всепоглощающая любовь, что я почувствовала, как наворачиваются слезы.

— Я люблю тебя, Оксанка, — прохрипел он, начиная двигаться. Медленно, глубоко, до самой души. — Любил все эти пять лет. Каждую секунду.

— И я тебя люблю... — выдохнула я, подстраиваясь под его ритм. — Только тебя.

Это не был просто секс. Это было возвращение домой. Слияние двух изломанных, измученных душ, которые наконец-то нашли друг друга после долгой, страшной разлуки.

Каждый его толчок отзывался в моем теле взрывом удовольствия. Он двигался властно, но при этом невероятно нежно, контролируя свою силу, чтобы не причинить мне боль. Я чувствовала себя такой маленькой, такой хрупкой в его руках. И впервые в жизни мне это нравилось.

Я позволила себе быть слабой. Позволила ему взять всё под свой контроль.

Напряжение внутри меня закручивалось в тугую спираль. Я дышала прерывисто, цепляясь за его плечи, ловя его горячие губы.

Темп ускорился. Максим хрипло дышал мне в ухо, его движения стали резче, глубже.

— Макс... — простонала я, чувствуя, как мир вокруг начинает распадаться на миллионы сверкающих осколков.

— Давай, родная... я с тобой...

Спираль лопнула.

Меня накрыло такой мощной волной оргазма, что я закричала прямо ему в губы, содрогаясь всем телом. Вспышка света застлала глаза. Я летела в пропасть, но мне не было страшно, потому что он держал меня так крепко, что я никогда бы не разбилась.

Максим сдавленно зарычал, впившись пальцами в мои бедра, сделал несколько последних, сумасшедших толчков и замер, изливаясь в меня своим жаром.

Мы лежали, тяжело дыша, прижавшись друг к другу.

Его сердце колотилось как сумасшедшее, ударяясь о мою грудь. Я чувствовала, как по моему виску скатывается капелька пота.

Максим осторожно перевернулся на спину, увлекая меня за собой. Я легла на его широкую грудь, положив голову прямо туда, где билось его сердце. Он обнял меня обеими руками, укрывая нас одеялом.

Я закрыла глаза.

Впервые за много недель в моей душе царил абсолютный, хрустальный покой.

Страха больше не было. Не было паники. Не было тревожных мыслей о завтрашнем дне. Была только абсолютная уверенность в том, что этот мужчина, лежащий подо мной, сдержит свое слово. Он не даст мне умереть. Он вытащит меня.

— Спи, маленькая, — тихо сказал Максим, поглаживая меня по спутанным волосам. — Спи. Я буду охранять твой сон. До самого утра. А завтра мы начнем новую жизнь.

Я улыбнулась в темноту.

Его руки были самой надежной броней в мире. Я почувствовала, как тяжелые веки начинают слипаться.

Завтра будет тяжелый день. Завтра будет боль. Завтра будет битва.

Но сегодня я наконец-то была дома. Я была защищена. Я была слабой женщиной за спиной самого сильного мужчины.

И под мерный, убаюкивающий стук его сердца я провалилась в глубокий, спасительный сон. Сон, в котором не было ни опухолей, ни предателей, ни страха. Был только он. И наша любовь, которая оказалась сильнее смерти.

Глава 11

Утро началось не с лучей солнца, а с тихого щелчка дверного замка.

Я открыла глаза. В палате царил полумрак. Плотные жалюзи на окнах были опущены, отсекая этот стерильный бункер