к терминалам Ордена был открыт для любых проходчиков, в том числе для соседей, хотя там цены значительно возрастали. Официально — всё проходило в специальной «открытой Орденом бонусной локации».

Поток желающих посетить природно-тауматургический был огромным. Хотя есть и те, кто просто приходил поглазеть на атмосферу. Местные тоже подсуетились, создав пару трактиров и уютных кафешек, и даже начали сдавать жильё, чтобы проходчики могли восстановиться после рейдов.

Это уже был опасный момент, за организационными вопросами я упустил из виду, когда всё это стало частью жизни и проходчиков, и местных.

Опасность же была серьёзной — если нарушится пропорция между местными и проходчиками — локация будет считаться открытой для монстров, и на десятый полезет нечисть… слабая, но о мирном раю посреди Стены можно будет забыть. Плюс, появится эффект выдавливания, и со временем сложность нападений будет расти, пока к нам не постучится кто-то с основания Стены.

Пришлось вводить лимиты на пребывание и менять сам город на десятом, строя первые высотки и заселяя туда желающих из беженцев с тридцатого. Местные жители десятого, привыкшие жить в собственном доме на просторах «миров Ленты», а не ютиться в небольшой квартирке, редко решались жить в таком месте.

Во время роста первого такого здания мне почудился силуэт спрятавшегося в своём бесконечном мегаполисе Леви. «Тот, кто поглощает фрагмент левиафана, сам становится новым левиафаном».

Не становлюсь ли я сам таким же фильтром? Если я вдруг сойду с ума, например, застряну в гневе отката хаоса, который приходит во время первого возрождения, и десятый станет местом, где поселился злой левиафан-король леса. Очень даже тематическая будет история.

Ещё больше это впечатление усилилось, когда однажды утром я вдруг осознал, что от Алолесья до Белого Герцогства всё было засеяно плантациями солюра. Такими темпами скоро, глядя в зеркало, я буду видеть Мракрию на фоне моря бирюзовой травы.

В первые дни после возвращения я проводил время в основном с Тией и Сайной в любое время суток. И результатом этого стало появление финального образца того, что обещало заменить эту траву.

Первый вариант был неким наростом шарообразных цветов, внутри которых находился деревянный механизм, а само существо являлось вместилищем для простейших муши — искусственных духов Тии.

Форма оказалась очень нестабильной, мы долго пытались её улучшить и адаптировать, но в конце концов я плюнул и начал с нуля. Второй образец, нечто, похожее на траву с цветами-колокольчиками. Что-то вроде светящегося ландыша. Подвох вскрылся в конце первого дня, когда цветы завязались в плоды и начали, как полагается темновнику, поглощать свет… с силой солюровых трав.

Совершенно неожиданно мы породили аномалию хищной тьмы. Происшествие едва удалось усмирить магами тьмы. Хантер использовал способность концентрата тьмы, пряча часть тьмы в навык тёмного чая, а Нэсса умела управлять в том числе и такой тьмой. Такой чай был слишком насыщенным тьмой, так что очищение не происходило, и пить его могла только Нэсса и другие маги тьмы. Но он и не для того старался. А в конце совершенно случайно выяснилось, что именно так создаётся ноктюрнальная энергия.

После этой очень неприятной ошибки я долго сидел на краю выжженного хищной тьмой поля, пока Хантер запечатывал очередную ёмкость с чернотой. У нас этот ресурс пока что годился только для одной цели — Софья наделает с ней гранат. Наверное, и на продажу немало останется.

— Вообще, я слышала о ноктюрнальных технологиях, — заметила Сайна. — В шестнадцатом эту энергию точно как-то должны были перерабатывать. На видео с ноктюрнальным терминалом её концентрат используется как один из ресурсов для работы.

— Рад слышать, но мы не пойдём в шестнадцатый, — покачал я головой.

— Жаль… там наверняка с кого-то выпадет фрагмент под дистиллирующий терминал с навыками ноктюрнальных технологий.

Я только развёл руками.

Кто знает, возможно, похожим способом однажды был уничтожен шестнадцатый сектор. Вот так, изнутри, неудачным экспериментом в попытке получить больше энергии за короткий срок.

— Интересно, что использовал сам Ёрш для работы своего терминала… — задумался я.

— А, это я уже выяснила, — как бы невзначай заметила Синица.

Все взгляды обратились к ней.

— Лазурит, она же азура или звёздная материя. В разных народах её называли по разному. О ней уже давно знают в Стене. Изредка падает, потом продаётся за бешеные суммы в любой валюте.

— А достать его никак нельзя? У нас ведь полно и еды, и фрагментов, — спросил я.

— Можно, но для наших целей это слишком дорогое удовольствие, просто кормить терминал. Падает редко и, честно говоря, намного разумней использовать его в крафте, а не тупо сжигать как топливо. Тари из пары капель легендарные артефакты делали, а в культуре ассари магические накопители, какие и нам бы очень не помешали для бытовых нужд.

— Может, в двадцать третьем есть? Где-то же Ёрш его брал и в немалых объёмах, — заметил я.

— Может, — пожала плечами Сайна.

— Я организую оплату за патрули и вылазки в сектор. Сложность там не настолько выше, чем у нас. Возможно, будут желающие поискать на первых этажах, а там и топы подтянутся, — задумалась Тия.

— Подруга, там всё заражено мёртвой магией, о чём ты? — нервно хохотнула механистка. — Туда ходят или самоубийцы, или очень серьёзные рейды. Это будет дорого и приведёт к массовому мору добровольцев! Я вот думаю, может нам в сторону ядерной энергии посмотреть? Терминалу плевать, чем питаться, только нужно будет технологии колдеров поизучать, может поставить себе модификации для их техники…

— Лучше уж солюр, топливо, мана и электрогенераторы, — хмыкнул я. — Тем более что мы не так долго пока работаем над гибридом. В Оазисе я лангольера сотни дней пытался оживить и сделать своим петом. Чем сложней существо — тем сложнее работа.

Подготовка сейчас была единственным путём к победе. Чтобы победить истинного врага, нужно удивить его. Удивить того, кто знает тебя не хуже тебя самого. А это можно было сделать в первую очередь внушительным списком серьёзных способностей, которых никто не будет ожидать.

Третьим экспериментом стало мерцающее дерево. Я учёл критическую ошибку с тем, чтобы не выжимать слишком много света из окружения, создавая аномалию. Дерево было невысоким, а ствол часто изгибался в причудливых формах, будто змея. На ветвях росли светло-бирюзовые листья, испускающие яркое свечение. Свет же вокруг них то нарастал, то исчезал полностью, погружая всё в кромешный мрак. Плавно, медленно и не успевая создать аномалию, особенно с учётом