действительно умеет поставить Жоакима перед фактом.

— Я бы всё для тебя сделал, ты это знаешь.

— Тогда обращайся с ней хорошо. Потому что я хочу проводить с ней время и дальше.

— Почему? — спрашивает он. — Она тебе нравится?

Я опускаю лицо, щеки горят.

— Возможно.

Внезапно наступает тишина.

— Хорошо. Если она тебе полезна, она может ходить с тобой в учебную комнату. Я завтра приставлю двух человек, чтобы за ней присматривали.

— Нет, не надо. Она останется добровольно, правда, Мэдди?

Плутон поворачивается ко мне. Я поднимаю лицо и киваю. Когда Плутон своей металлической рукой касается моей шеи, я вздрагиваю.

— Не причиняй ей больше боли, Жоаким.

Ноздри Жоакима раздуваются.

— Если она будет себя хорошо вести, у меня не будет повода для этого.

Я закатываю глаза.

— Где Деметриус? Он должен быть при тебе повсюду. Ты не должен ходить по замку один. — Разумеется, ведь убийца в любой момент может напасть на его брата. Жоаким смотрит поверх нас. Когда я оглядываюсь через плечо, я замечаю Нептун и Уран в конце коридора, которые внезапно делают вид, что ведут беседу. Да, конечно. Они всё это время подслушивали.

— Проводи его в его комнату, Уран, — приказывает Жоаким. Его брата, кажется, это распоряжение раздражает.

— До завтра, Мэдди. — Он улыбается мне, затем поглаживает меня по плечу и уходит. Мрачная волна нарастает угрожающе передо мной в лице Жоакима Эдогаваза.

— Заходи же, Мэдди. — Почему он только так подчеркнуто дружелюбно произносит мое имя?

Он даже придерживает для меня дверь. Крепко сжимая пиджак, я вхожу в комнату с камином. Едва дверь захлопывается, воцаряется гнетущая тишина.

— Мой брат не знает, что ты сегодня действительно сделала. Поверь мне, если бы он знал, что ты напала на человека с винтом, всё было бы иначе.

Мне сейчас извиняться?

— Я добра с теми, кто добр ко мне. Твой брат ничего мне не сделал, с чего бы я стала нападать на него?

Жоаким громко вдыхает. — Если ты когда-нибудь такое задумаешь, я причиню тебе неимоверную боль.

Кажется, я действительно нашла его слабое место. Его ахиллесову пяту, его больное место: это его младший брат.

— Тебе стоит больше беспокоиться о том, что я сделаю с тобой.

Он сейчас фыркает и толкает меня глубже в комнату.

— Я не боюсь тебя, мелкая шлюха.

Для меня это не ново. Посередине комнаты я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.

— Ты уже что-нибудь ела?

— Ела. Тебе не нужно меня обеспечивать.

Его глаза сужаются, затем он скупо ухмыляется. Когда его взгляд скользит вверх и вниз по мне, я натягиваю пиджак плотнее на свое голое тело.

— Ты же слышала моего брата. Я должен хорошо с тобой обращаться. Если не хочешь есть, тогда прими душ и воспользуйся расческой. Твои волосы выглядят ужасно. После этого мы совершим прогулку на свежем воздухе.

Недоверчиво я моргаю на него.

— Зачем? Чтобы искать лодку?

— Узнаешь. Поторопись.

Правой рукой он указывает на дверь, за которой находится ванная комната. Поскольку я не хочу отвергать его предложение и мне ничего не хочется сильнее, чем принять теплый душ, я исчезаю в ванной.

Уж точно он снова заставит меня бегать голой на улице, чтобы позабавиться.

Аккуратно я вешаю пиджак на крючок, чтобы завтра вернуть его Деметриусу. Затем я хватаюсь за щетку, которая лежит рядом со стаканом, запечатанной зубной щеткой и зубной пастой. Я могла бы поклясться, что вчера этих вещей на раковине еще не было. Щетка новая и неиспользованная. Распустив волосы и надев резинку на запястье, я расчесываю волосы.

Неожиданно дверь в этой огромной ванной комнате позади меня открывается. Ядовито я смотрю на Жоакима, который принес мне свежее полотенце. Вместо того чтобы уйти, он садится на банкетку напротив раковины и, босой, в одной лишь черных брюках от костюма, вытягивает длинные ноги.

— Ты разве уже не видел всё у меня, подглядывающий?

— А у тебя, что, комплексы появились, зануда?

Кто тут зануда?!

Во всяком случае, «зануда» менее оскорбительно, чем «шлюха».

Я закатываю глаза и вынуждена терпеть его взгляд. Он наблюдает за мной пристально. Как я расчесываю волосы, затем чищу зубы. Даже когда я забираюсь под большую стеклянную душевую кабину с шиферно-серой плиткой, он не сводит с меня своих смертоносных глаз. Жутко и завораживающе одновременно.

Холодная вода обрушивается на меня. Я тут же ахаю.

Черт! Я об этом не подумала. Из-за отключения электричества нет горячей воды. Вся дрожа, я поворачиваюсь к нему спиной, прежде чем поспельно намылить тело и тщательно вымыть волосы. При этом я чувствую его взгляд как маленькие уколы иголками на своей коже.

Закончив в рекордные сроки, я выключаю воду и, дрожа от холода, выхожу из душа. Жоаким не морщится, когда встречает меня с распахнутым полотенцем. Я хочу вырвать его у него из рук, но он не позволяет, а заворачивает меня в него.

С каких это пор у него появились манеры? Я скорее ожидала, что он схватит меня за загривок, прижмет к стеклу душевой кабины и жестко трахнет сзади.

— Спасибо, — тихо бормочу я.

— Я велел принести тебе одежду. Вообще, ты должна была получить ее после того, как я освободил тебя с кровати.

Правда? Скептически я хмурю брови. Он выходит из ванной передо мной. В гостиной на одном из шезлонгов Честерфилда ждет стопка свежей одежды.

— Выбери что-нибудь. Надеюсь, там есть что-то твоего размера.

Когда я рассматриваю стопку поближе, я нахожу там одежду кроваво-красного цвета. Без исключения красные платья, топы с кружевным вырезом, короткие шорты.

— Почему красное? Только не говори, что это твой тайный любимый цвет.

— Потому что большинство женщин в этом месте носят красное.

— Во время мероприятия все были в черном.

— Но не тогда, когда вечеринки нет.

Это всё так глупо.

— Если тебе не нравится, ты можешь предпочтительно ходить голая. Как пожелаешь.

Он уже собирается вырвать платье у меня из рук, когда я отдергиваю его.

— Нет, стой! Я надену его.

— Вот и хорошо. — Может он засунуть себе в задницу свое «Вот и хорошо» и дьявольскую ухмылку.

Я обыскиваю стопку в поисках нижнего белья.

— Чего-то не хватает?

— Чего именно? — Рядом со мной он плюхается в кресло. — Для рабыни ты весьма требовательна.

— Я не