— Вот… Вырастила на свою голову… Отец уехал, и никто не жалеет мать, — картинно шмыгает она носом, на что я подхожу и обнимаю её.

— Я тебя жалею. Всегда.

— Ты — моё чудо, — целует она меня в макушку. — Слушайте, а ежевику хотите? Добавить?

— Да, можно, — отвечаем мы, и наслаждаемся временем, проведённым вместе. Когда она отпускает нас побыть вдвоём, мы, вооружившись подносом с самыми разными трайфлами и чаем, идём ко мне в комнату. И уже там Маша заводит разговор об Андрее. Точнее о том, почему я ничего не рассказала ей про кино. Приходится говорить, что я забегалась, но у неё такой взгляд, будто она мне не верит. А это плохо…

— Камилл, слушай, хотела спросить насчёт Мирона? — приподнимает она брови, отчего моё сердце уходит в пятки. Ощущение, что я слышу там его жалобные всхлипы.

— А? — переспрашиваю в панике, мне даже кажется, что у меня паранойя, и вопрос на самом деле о другом. Но нет…

— Мирон. Твой ненавистный сосед, воооон из той комнаты. Ты перестала о нём говорить. Вообще. Ещё помнишь кто это? — на её лице лукавая гримаса, и я сейчас упаду в обморок. Она же знает, когда я вру… Она точно знает. Но признаваться не входило в мои планы…

— Мы с ним… После того раза с фильмом… Мы больше не контактируем, — вру напропалую, а что мне остается?!

— Ого… А чего это вдруг? — интересуется она, пока я только думаю, что сказать.

— Просто я сказала ему, что ненавижу его из-за Андрея и больше не хочу видеть. Вот и всё, — отвечаю ей, и она хмурится.

— Ммм… Столько лет ты его терпела. Давно нужно было ему высказать, — говорит она, и показывает на ноутбук. Причём с таким наглым выражением лица тычет на него пальцем.

— Что?!

— Мелодрама с Тимати Шаламе, ты обещала! — корчит она настырную рожицу, и я закатываю глаза. Нет ничего хуже фильмов, которые выбирает Маша… Однако порой выбора просто нет. Потому что отказаться значит потерять подругу…

— Лаааадно, сейчас… Только принесу мороженое, — говорю я и спускаюсь на кухню. Так не хочу ничего смотреть, тем более с Шаламе, но я реально ей обещала. Тем более, что Мирон всё равно не пришёл. Я втихушку проскакиваю на кухню. Мама болтает по телефону с отцом в гостиной, и я подслушиваю, мечтательно думая о том, как это всё-таки прикольно... Они столько лет вместе. И до сих пор флиртуют, как подростки. Хотела бы и я такой любви.

— Нет, ты не поверишь, я пью вино и думаю о тебе, — смеётся она, заставляя моё сердечко в груди таять. Обожаю их секретные разговорчики…

Подхожу к холодильнику и вдруг замираю. Вздрагиваю и электризуюсь. Словно меня реально подключили к высоковольтной линии… Офигеть… Я просто его чувствую. Телом. Сердцем…

— Звала… — звучит хриплый баритон сзади, и я закрываю глаза, вся за секунду покрывшись маленькими мурашками с головы до пят…

Глава 18

Спасибо всем, кто присоединился. Погнали… Легко не будет, сразу предупреждаю) Розовые единороги только в конце)))

Камилла Садовская

Парень, который играет на твоих нервах, как на гитаре всегда запоминается… И я слышу эти звуки… Я каждый раз их ощущаю…

Он подходит и обнимает меня, прижимаясь к моей спине и пятой точке так близко, что я ощущаю его жар своим телом. Горячий. Сильный. Твёрдый… И, как всегда, пахнет мятой… До дрожи в моих коленях. До умопомрачения… Слишком интимно и удушающе…

— Мирон… У меня Машка в комнате, — шепчу я, пока он гладит мои плечи кончиками пальцев. Почти не касается, а эффект оказывает ошеломительный. Я буквально вся рядом с ним горю.

— Зато в комнате Влада никого нет, он на тусе, — говорит он в ответ, и я оборачиваюсь к нему.

— Где вы были вместе, да? — ревностно спрашиваю, прожигая его взглядом, на что он лишь ухмыляется. Знал же, что буду думать об этом. Словно специально сказал так… Всегда специально делает.

— Я же сказал тебе, что не могу никого трахать, вообще ни с кем другим не могу... Пока что это так и остаётся, — он прихватывает моё лицо за подбородок, заострив свои карие глаза на моих губах. Звучит всё равно ужасно, мне бы хотелось слышать другие слова от него. — Хочу целовать тебя… — звучит уже лучше, и он тянется к моим губам, но я осматриваюсь, потому что переживаю, что кто-то увидит нас. Тогда точно пиши пропало. Тогда мы вряд ли сможем это хоть как-то невинно объяснить…

— Мы же не можем делать это здесь, — шепчу, вздрагивая от каждого звука. Мама с отцом так громко заливается смехом, что мне сразу понятно — из гостиной она ещё не выходила.

И в эту секунду я решительно беру его за руку и тащу наверх в комнату брата, мечтая быстро спрятаться от чужих глаз и самое главное — не попасться. Мирон не сопротивляется. Идёт туда за мной, словно сам только этого и ждёт. Как только я закрываю дверь, с облегчением выдыхаю и чувствую его руки у себя на талии. Тёплые, широкие ладони, которые сводят меня с ума и сжимают ткань моей футболки, натягивая ту до предела. Он дышит так громко, что я трясусь перед ним в преддверии чего-то большего…

— Ну и что ты собралась со мной делать? Блядь, малышка, я даже не знаю, зачем я пришёл сюда. Стоило подумать о тебе и ноги сами меня сюда понесли, — заявляет он, убирая мои волосы за уши и склоняется ко мне, медленно, но настойчиво проталкивая язык в мой рот. Язык, который стремится показать мне, как глубоко он во мне. Как владеет мной и как руководит. Это невыносимо. Я еле дышу, когда он так делает. Мне кое-как удается от него оторваться. Чувствую его неповторимый вкус на своих губах — сигареты, мята, что-то терпкое, чисто мужское... Он будто попадает внутрь и пьянит меня собой…

— Мирон… Я очень… Хочу поговорить с тобой, — наш поцелуй прерывается, и он хмурится, снова касаясь моей нижней губы подушечкой большого пальца.

— Допустим, — шепчет он себе под нос. — Я слушаю.

— Что у тебя в семье происходит? Я знаю, что не имею права вот так лезть… — начинаю говорить, но он тут же хмурится и мотает головой.

— Давай, нет. Без этого. Я слишком заебался за сегодня. Не хочу это обсуждать, — грубо отрезает он, глядя на меня с нервозностью.

— Ладно, — отвечаю, проглатывая ком в горле. Сама не знаю, почему, но это неприятно.