экипаж в режиме Medium Well. Корочка уже шкворчит, и прозрачный сок от обугленного стейка испаряется в миллиметре от сковороды, в которую превратилась палуба яхты. Не спасал даже легкий ветерок, что обдувал команду на борту. Маринка пыталась найти хоть какую-нибудь тень, чтобы не сгореть окончательно, а Вика нежилась в этом адском пекле, поворачиваясь то одним, то другим боком к источнику ультрафиолета.

Очередной розовый купальник размером с половинку носового платка не оставлял любопытному взору ни капли интриги, но Вика была настолько органична и естественна, что никакого эротического подтекста даже не прослеживалось. Разве запрещено любоваться грацией кошки или красивой яркой птицей, только потому, что сама ты бело-розовый бегемотик? Маринка с таким совершенством даже и не думала конкурировать: восхищалась наравне с парнями загорелым, подтянутым телом, как статуэткой в музее, еще и подсказывала Вике, как стоит встать, чтобы точно повторить мировые шедевры.

Эта спонтанная идея родилась утром в голове у девчонок, когда Марина повторяла в урезанном формате экскурсию вдоль побережья. Воспоминания о греческом храме, от которого не осталось и камня на мысе Видный, и сподвигли двух граций накрутить на Вике первое парео в виде греческого хитона.

На планшет выводились все новые и новые примеры античного искусства. Сначала живую статую задрапировали в безжалостно содранную с кровати простыню, но плотная ткань плохо развевалась на ветру, поэтому остановились все-таки на парео. Их нашлось в безразмерном Викином розовом шкафу на колесиках промышленное количество.

Уже через полчаса съемок, в порыве творческого вдохновения, Виктория, сиречь Победоносная, освободилась от верхней части тряпочек и веревочек и сияла топлес, как сверхновая звезда с небрежно обернутым белым полотнищем телом, блестящим от масла.

Кир не отлипал от фотоаппарата, восхищенно вздыхая на особо удачные позы. В их с Маринкой тандеме оказалось, что нет запретных тем для фото. Чужая нагота в отличие от своей собственной эту удивительную девушку не раздражала и не смущала, как многих подруг до этого. Не было ревнивого сравнения и ядовитых взглядов, что портили весь настрой.

Откинув подальше в море свои собственные комплексы, учительница оказалась идеальной помощницей на фотосессиях. Это еще с танцовщицей было понятно, хотя и не так заметно. Для знаменитого в узких кругах фотографа, единственным темным пятном в профессии была проблема внятно объяснить, что именно он хочет от моделей. Он настолько погружался в процесс, поиск идеала и прозрения, что старался сам двигаться вокруг, ловить нужный ракурс, и только если его недовольное лицо, жесты и шипение не помогали, Кир взрывался, выговаривал очередной даме, как она должна стоять и ходить. Потом терял время на восстановление и своего душевного спокойствия и очередной обиженной красотки.

Эксцентричность гения была в целом не обременительна, даже придавала некую остроту фотосессиям, но, боже, как же легко работать, когда не надо лишний раз отвлекаться от процесса. Марина с первой же пробы, на интуитивном уровне, подхватывала его сердитые взгляды и нахмуренную бровь, переводила это на русский и мягко добивалась нужной позы от модели, пока недовольная складка на лбу художника не разглаживалась окончательно.

Виктория сияла еще по одной причине. Этот выдающийся во всех отношениях довод стоял сейчас у штурвала, пожирая глазами греческую богиню, бурно вздыхал и закатывал глаза в особо опасных моментах. Если бы они были не в открытом море, то врезались бы точно — все внимание их капитана сегодня было приковано только к одной путеводной звезде. Благо шли на моторе, и за парусами следить было не надо.

Расшалившиеся через край богини размахивали по ветру белой простыней, потом взялись вдвоем танцевать сиртаки и осыпать друг друга мукой из камбуза, чтоб придать коже мраморную белизну и пытаясь поймать момент, когда белое облако оседает на запрокинутые лица.

Фотосессию пришлось завершить ввиду пришедшего в полную негодность внешнего вида модели, ее помощницы и заляпанной палубы. Спонтанный косплей по мотивам шедевров мировой живописи и скульптуры подошел к концу, и МАРИНА остановилась для купания и перекуса. Оглядевшая себя со всех сторон Вика, не заморачиваясь отсутствием верхней частью бикини, с криком «Кавабанга!» сиганула бомбочкой с борта, подняв сноп брызг до неба. За ней с почти животным рыком ринулся Димон, срывая майку на ходу.

— Похоже, стоит этому неандертальцу напомнить, что дама его сильно старше. У него совсем планку сорвало на фоне спермотоксикоза, — Кир задумчиво ставил лестницу для купающихся и проговорил это скорее для себя, чем на публику.

Маленький, но крайне решительный кулак около носа он удивленно увидел первым, и только потом возмущенную Марину Борисовну всю целиком рядом с собой.

— Только попробуй. Может у них и легкая интрижка, но это их личное дело, и нас оно не касается.

Опешивший от такой категоричной отповеди от мягкой и податливой Марины он только и додумался поцеловать каждый пальчик орудия возмездия и защиты вольных Купидонов, пока ладошка не разжалась, прощая незадачливого советника в амурных делах.

Прибрав раскиданные вещи и окатив палубу, они долго отмокали в море, болтались у лестницы, в тени судна, опасаясь далеко отплывать, но и не желая вылезать обратно в пекло. Где-то вдали слышался смех и плеск расшалившейся в воде парочки морских млекопитающих без трусов и совести.

Яхта мерно качалась на волнах, не обижаясь на своего неверного капитана. Любовей на суше много, но в море она — одна у него страсть, чистая и незамутненная. Никакое женское тело не заменит давней и прочной связи моря и неба, ветра и парусов, всего того, что делает из обычного человека настоящего моряка.

Обедали оставшимися от вчерашнего пиршества разносолами, вяло закусывали, валяясь на палубе на расстеленном пледе. Над головой полоскался тент, что додумался натянуть Димка, увидев обгорелые носы и плечи спутников. Этому морскому волку солнце только волосы золотило. Пробить коричневый загар обветренного лица и рук их капитана светило черноморских широт не могло, здесь нужны были моря и океаны гораздо южнее по карте.

Ближе к закату яхта с разморенными пассажирами добралась до той самой потаенной бухты, где и должно было свершиться волшебство с Маргаритиным зеркалом.

Тяжелое, как пианино самовывозом с 10-го этажа, покрытое патиной не одного десятилетия, антикварное стекло водрузили на песок пустого пляжа. Кир бегал кругами, примериваясь, чтоб золотая дорожка от солнца двоилась в отражении, просил передвинуть на пол пальца вправо или повернуть. Когда удовлетворенный творец наконец-то занял свое рабочее место, то попросил Марину позвать их модель. Начинался тот самый закат, что ждали забавляясь целый день. Вика вышла из каюты в бледно розовом шелковом платье в пол.