Интерлюдия

Из тайной жизни Охотников

Старого Мака под Новый год всегда одолевали тяжёлые думы. Он, по совести говоря, и сам уже не помнил, сколько прожил на этом свете, но зато прекрасно помнил, скольких братьев пережил. Вопреки всему, что случилось с ним и с Орденом, иногда вопреки собственным желаниям, а часто вопреки всякой логике и здравому смыслу.

Орден Охотников был силён. Он был таким практически всё время своего существования. Ключевое слово здесь — «практически». Ведь Орден по факту был живым существом, которое переживало взлёты и падения. И падения были такими, что многие… да можно сказать, большинство орденов Многомерной такое бы в жизни не пережили.

Но это был Орден Охотников! Орден, который защищал человечество и дарил ему надежду на лучшее в самые тёмные времена. Орден, где каждый брат стоил целой армии, а все вместе они могли противостоять любой угрозе.

Вот только при всём этом каждый из Охотников оставался всего лишь человеком. А человек, как известно, смертен. И как говорят мудрые люди: «Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус!»

В голову Мака постепенно заползали старые воспоминания, и, конечно же, самым ярким и мрачным из них было первое пришествие Пустоты в Многомерную Вселенную, когда никто не понимал, что это и откуда оно взялось, а самое главное — никто не понимал, как с этим сражаться.

Смелые и безрассудные погибли первыми. Осторожные и трусливые попрятались по углам, ожидая, что это рассосётся само по себе. Даже боги отошли в сторону, пытаясь осознать и придумать новый план. И Мак был уверен, что на первом месте был план побега из обречённой Вселенной, — ну, как они все думали.

А вот Орден Охотников пошёл в бой и почти полностью погиб, но остановил неведомую хтонь, которая разрывала саму ткань Мироздания. И именно тогда, ещё молодой, Мак неожиданно понял, что их бессменный лидер, Первый Охотник, старший и сильнейший из них, также может умереть.

В тот раз он фактически погиб, в одиночку останавливая прорыв Пустоты к центру Вселенной. Последний отчаянный ход Пустоты, которым она хотела рассечь Вселенную надвое и сожрать её по кусочкам. Тогда на её пути встал один-единственный человек, окутанный голубым сиянием, — Первый Охотник. С Кодексом в сердце, и Кодексом в душе… Как всегда.

Именно тогда Пустота сломала зубы о простых людей, чья плоть оказалась крепче мифрила, а дух сильнее всех тех недоразумений, что называли себя богами.

После того сражения Первый Охотник трепыхался на грани между жизнью и смертью более тысячи лет. В то время, как немногочисленные оставшиеся в живых братья молили Кодекс о том, чтобы он сохранил жизнь своему Первому брату.

Тогда, в первый раз, Старый Мак неожиданно для себя стал исполняющим обязанности главы Ордена. Не за свои заслуги и не за свою невероятную силу. На тот момент Маку едва ли исполнилось несколько тысяч лет. Были Охотники старше и сильнее его. Вот только все они погибли.

По счастливой случайности, либо же по неизвестной иронии судьбы Мак выжил единственным даже из своего потока. Погибли все Охотники, старше его. А в живых осталась исключительно молодёжь, которую после первой радости от победы внезапно настигло осознание, что Орден получил серьезную рану. Возможно, даже смертельную рану.

Это была, наверное, самая трудная тысяча лет в жизни Старого Мака. За ту тысячу он узнал больше о человеческих отношениях, ведении переговоров, экономике и прочей белиберде, чем за всю последующую жизнь.

По воле Кодекса он даже частично взял на себя обязанности Старейшины, потому что старые пердуны почему-то тоже решили вспомнить о своей клятве и вышли на поле боя все, кроме тех, кто уже физически не мог держать в руках оружие. И встали плечом к плечу с молодёжью, чтобы в критический момент закрыть будущее Ордена своими дряхлыми телами.

«Дурни», — так считал Мак. Но дурни отважные, которые остались верны клятве и Ордену до конца.

За ту тысячу лет фактически сформировался новый Орден. Волей-неволей Старому Маку и его помощникам пришлось заново выстраивать коммуникации и отстраивать функционирование истощённой организации. А ведь охоту на тварей и защиту человечества никто не отменял!

Благо, на тот момент внезапно выдвинулся вперёд Охотник Дэн, тогда ещё молодой мужчина с огромной угольно-чёрной шевелюрой, торчащей во все стороны, и безумным блеском глаз, так свойственным молодым фанатикам.

Дэн тогда стал карающим Мечом Ордена, а вот второй молодой Охотник по имени Райнер стал его Щитом. Ведь как только опасность со стороны Пустоты миновала, большинство тех, кто трусливо свои поджали хвосты и прятались в подворотнях, вернулись на белый свет. И внезапно поняли, что их поступок так и останется в истории как позорное действие и трусливое поведение.

И что они решили сделать? Правильно: уничтожить свидетелей их позора. Тем более, что эти «свидетели», а именно Охотники, были очень сильно ослаблены.

Что ж, в итоге, в тот момент произошла серьёзная чистка Высших Сущностей, которые своим недоразвитым умом решили, что если Охотников стало меньше, и погибли сильнейшие, то они смогут уничтожить их.

Тупые дебилы… Они не понимали, что любой Охотник, даже вчера принявший клятву, сражается не один. Он сражается с Кодексом за спиной и плечом к плечу со своими братьями. Даже с павшими братьями, чьи души незримо поддерживают и направляют. И он никогда не останется один, даже если физически останется единственное тело, в котором бьётся душа брата Кодекса.

А потом, в один прекрасный день, Первый Охотник пришёл в себя. Пошатывающийся и бледный, он зашёл в зал Кодекса, где Мак корпел над орденскими бумагами. И, казалось, вся Вселенная приветствовала возвращение Первого Брата!

Мак прекрасно помнил тот момент. Как замерцала стела Кодекса, переливаясь яркими светлячками далеких миров. Как солнце за окном внезапно разогнало все тучи. И как волна голубой энергии прокатилась по Первой Крепости, давая всем присутствующим силу, надежду и успокоение. Казалось, сам Кодекс говорил: «Теперь у нас всё будет хорошо, братья!»

Можно сказать, что с той поры дела Ордена пошли неуклонно вверх. Да, всё так же с периодическими провалами (такова жизнь), но второй такой катастрофы больше не было.

Однако братья продолжали уходить — по одному и группами. И каждый их уход ударял смертоносным кинжалом прямо в старое сердце Мака. Он помнил каждое имя павшего Охотника наизусть. Да, все эти имена были выбиты на обратной стороне стелы Кодекса, но Маку не нужно было обращаться за подсказкой. Они крепко врезались в его