Зато потом попёрло, и я наловила вполне сносный улов. Я так увлеклась рыбалкой, что даже комары, которые звенели вокруг кипящей оравой, были не помехой. Рыбалка была такой, что я их и не замечала.

Прямо на берегу в подвешенном над огнём котелке я наблюдала за ухой. Она так заманчиво побулькивала. Достаточно жирная — ещё немного, и будет готова. Я нарезала в пиалу зелени и ждала, пока уха не дойдёт над ходящими жаром алыми углями. Никита временами их немного шебуршил, но новых дров в костёр больше уже не подкладывал.

Пробегающий прохладный ветерок шуршал листочками небольших кустарников, разгоняя маленьких вредных кровососов. Надо бы новые спирали зажечь. Над огнями ночного города на противоположном берегу, поднялся белый диск луны. Никита снял с костра дымящийся котелок и поставил рядом на камни остывать.

Возле костра на небольшом покрывале мы разложили нарезанный ржаной хлеб, стрелы зелёного лука, присыпали солью ломтики помидоров и варёные яйца. Дед Василий подкинул пару поленьев, и дрова вновь разгорелись яркими сполохами, освещая скалистый берег, да мерцающую в лунном свете серебристую воду. Возвращались мы уже глубокой ночью, но шли уверенно в свете высокой ясной луны.

Запоздалое утро встретило меня затянувшимся небом. Я и не думала, что так долго буду спать — нигде ещё так не высыпалась, как здесь. Потянувшись на свежем воздухе, подошла к столу под сливой, приветствуя деда Василия.

— Добрый день, Виктор. Хорошо отдохнул? — спросил Василий Макарович, протягивая мне крынку молока. — Пей — это козье, у Белочки всегда вкусное молоко.

Я слышала, что козье молоко, мягко сказать «пахнет», поэтому, прежде чем отпить, понюхала. Оно действительно было вкусным.

— Ну как?

Я показала большой палец вверх и улыбнулась, вытирая «усы».

После полудня, когда мы собрались уже уезжать, пошёл сильный дождь, перешедший затем в мелкий затяжной. Глинистая дорога стала размытой и не пригодной для поездки, тем более наверх. Я стала переживать, ведь выходные закончились, и необходимо выходить на работу. Смотрю, мужчины что-то возятся с цепями возле машины и надевают их на шины.

— Витёк, садись давай, едем.

Я попрощалась с Василием Макаровичем — какой он хороший человек! — и залезла на заднее сиденье, как велел мне Никита.

Съехав осторожно вниз, парень остановился и открыл багажник. Я посмотрела — он накладывал туда большие булыжники. В это время как раз мимо проходила согбенная старушка с огромной котомкой.

— Вы не в Климовку едете, сынки?

— Нет, бабуль, дальше, но подвезти можем, садись назад, мне как раз груз нужен, иначе не поднимемся.

Бабушка, кряхтя, залезла в салон.

— А я вот к дочке собралась, а тут дождь зарядил. Думала, по тропочке поднимусь, да уж больно скользко. Раньше-то как ласточка лятала, а теперь уж не та — старая стала. Мы-то с соседом собрались ехать — у него там сын со снохой живёт, да наклюкался уже с утра, окаянный. Я к нему приковыляла, а этот паразит пьяный валяется возле своего «Урала». А так хотелось внучат горячими пирожками побаловать. Нате вот, угощайтесь, пока не остыли, — старушка прервала свой монолог и зашебуршила в мешке, доставая ароматную выпечку.

— Не переживайте, бабушка, довезём прямо до дома, только дорогу покажите, — успокаивал женщину Никита. — А пирожки для детишек приберегите.

— Тут на всех хватит, берите, не стесняйтесь, я их с яблочками испекла. У меня такая яблонька растёт — яблочки на ней наливные, словно мёд, — бабушка всё же протянула нам по одному пирожку, а заодно положила на переднее сиденье кулёчек с жёлтыми яблоками с розовыми бочками. — Пробуйте.

— Спасибо, — мы приняли угощение, но попробовать нам не удалось.

Автомобиль тяжело забуксовал и стал скатываться к пропасти. Казалось, ещё мгновение и мы улетим вниз на верную гибель. Никита, крепко сжимая руль, переключал скорости и плавно давил на газ, медленно, но уверенно выравнивая автомобиль на скользкой глиняной дороге. Пробуксовав немного, мы прошли опасный участок и вскоре выехали наверх.

— Всё, можете расслабиться, — Никита обернулся к нам, ошеломлённым, и широко улыбнулся.

— Ох, сынок, и напугал ты меня, уж думала, к праотцам раньше времени отправлюсь, — хваталась за сердце старушка.

— Всё под контролем, бабуля, для этого цепи и надел — иначе не выбрались бы.

Остановившись, Никита выбросил не нужные теперь камни и снял цепи. Вымыв руки из бутылки, парень стал жевать пирожок, я тоже ему вторила. Выпечка оказалась воздушной, ещё никогда не ела такой вкуснятины, даже у тёти Веры такие не получались.

Я положила свою ладошку на сморщенную корявую руку бабушки и погладила её. Старушка посмотрела на меня и спросила:

— Ну как, понравилось?

Я закивала, а Никита, проглотив пирожок, уже вовсю хрустел сочным яблоком.

— Спасибо, очень вкусно, а яблочки вообще класс!

Объехав перепаханное поле, мы выехали на асфальт, довезли бабушку до родственников и вернулись в город.

Глава 17

Зайдя в квартиру, Никита первым делом включил телевизор, предоставив мне разбираться с рыбой. Эх, не любила я её чистить, но деваться некуда. Надо было всё же соглашаться на предложение Василия Макаровича — по крайней мере, чешуя осталась бы на улице, а тут… Хоть и старалась быть аккуратной, но она нет-нет, да и улетала в неизвестном направлении. С горем пополам, я справилась со своей задачей, наконец-таки, дожарив судаков с овощами (часть улова которых мы развезли по друзьям), и пошла в зал звать Никиту на ужин. С экрана телевизора как раз вещали передачу «Главная дорога».

«— На 135 километре, недалеко от города Замоскворецк, мощный грузовик протаранил ограждение и вылетел на встречную полосу, столкнувшись с груженой фурой. По счастливой случайности никто не пострадал. Тем не менее, перевернувшийся прицеп перегородил всю дорогу, в результате чего образовалась многочасовая пробка. Не справился с управлением и водитель серебристого «Ауди» недалеко от N …»

Как только я услышала название родного города, вся превратилась в слух.

«— … Автомобиль вылетел в пропасть на повороте крутого серпантина, упав в горную реку. Тело пострадавшего, по всей видимости, унесло быстрое течение. Найденное в салоне искорёженного автомобиля водительское удостоверение выдано на имя Дмитрия Ивановича Александрова…»

Не удержавшись в моих руках, деревянная лопаточка с глухим стуком ударилась о пол, Никита повернул голову и буквально остолбенел. Кровь отлила от лица, и я, наверное, бледная, как смерть, прислонившись к стене, невидящим взором смотрела на экран.

— Эй, ты что? — поинтересовался парень, но его голос был для меня пустым, казалось, я потеряла и способность слышать.

Еле переступая ногами, медленно прошла