— Она переедет. Зуб даю.

Свой зуб мне было не жалко, так как я уже знал о решении Игнатьича из уст самой Анны Юльевны. Буквально полчаса назад она позвонила и довольно сообщила, что есаул «выздоровел». Глаза блестят, усы топорщатся! Прямо мужиком повеяло, а не лысым котиком!

— Я тоже надеюсь, Родион. Ну что? По мировой выпьем или так и будешь в дверях держать?

— Дуня! — довольно заорал я. — У нас гость! Готовь закуску!

Глава 11

Рождество встретили хорошо. Дружно. Прибыли все, кто смог. Были за праздничным столом и мои друзья-однокурсники, и Кудрявый со своей «училкой». Даже Беда почтил нас своим присутствием. Понятное дело, что Алтайская Ведьма, полковник Краснов и граф Мозельский не смогли заявиться. Зато далеко за полночь присоединились и Ирина, и Дарья, и даже Роман Хаванский.

Причём Дашка и Ромка прибыли в одном авто. Кажется, у этой парочки намечаются свои интересные отношения, никак не связанные с делом. Нужно будет у Аничковой потом потребовать подробный отчёт. Всё же она не просто княжна, а бывшая ликвидатор, как и я, находящаяся в новом для себя мире.

Жаль только, что Витька не смог присоединиться. У него в Кузьминках своё «веселье». Ватагу перепившихся разбойников сложно удержать в узде. Но думаю, что вместе с Чпоком Витёк должен справиться.

Ну а потом всех накрыли суровые будни. И главной проблемой стали экзамены в Академии. Их нужно было провести так, чтобы не только комар, но и Павел Четвёртый носа не подточил.

Боевая неделя! Я давно так не дёргался, осознавая, что всё зависит не столько от меня, сколько от остальных преподавателей. Слава богу, всё прошло по плану. Ну, а дальше началась межведомственная разборка, почему многие студенты лучше всего успевают не по своим профильным предметам. Закончилась она неожиданно появлением в стенах Академии самого императора.

Именно тогда я впервые столкнулся лицом к лицу с Тёмным Князем. Невзрачный с виду человек с умным и волевым взглядом. Вальяжно расположившись в кресле ректора, он выслушал доклад потеющего от волнения, но не потерявшего ясность ума академика Горенёва. Потом неожиданно приказал всем выйти. Я тоже, отвесив глубокий поклон, хотел удалиться вместе с профессорской братией, но неожиданно услышал:

— Булатов. Пожалуй, я хочу с вами ещё немного поговорить. Не каждый день в стенах столь прославленного учебного учреждения появляются подобные уникумы.

Чёрт! Этого мне только и не хватало! Но, поборов внутреннее напряжение и нацепив на морду самую верноподданническую улыбку, я радостно ответил:

— Буду счастлив, Ваше Императорское Величество! Это такая честь для меня.

— И кто же ты такой, Булатов? — уже без намёка на дружелюбие спросил Павел, как только за последним преподавателем закрылась дверь.

— Верный слуга Отчизны! — стандартно отрапортовал я, чувствуя неприятное давление на мозг.

— А на самом деле?

— На самом деле: ещё вернее.

— Дерзишь?

— Бывает, но не вам. Будь я тихим и покладистым, то не смог бы подняться так высоко. Лишь сильные добиваются успеха.

— Хорошо сказал, мальчик, — натянуто улыбнулся император, продолжая попытки влезть в мою голову. — Только вот от ныне покойного князя Аничкова я слышал не очень приятные эпитеты в твой адрес.

— Ну, — рискнул я продолжить игру в бесстрашного выскочку, — будь князь жив, я бы тоже о нём пару эпитетов мог добавить. Только о мёртвых не принято говорить плохо.

— Интересный поворот. И чем же он был тебе не по нраву?

— Во всех грехах подозревал после Баклы. А уж когда с его дочерью мы стали сокурсниками, так чуть ли не исчадием Преисподней считать стал, отчего-то решив, что я на Дарью планы имею. Как-то мы с «Иваном Ивановичем» сразу характерами не сошлись. Мне вообще на высокопоставленных особ «везёт». С Родом Хаванских тоже схлестнуться пришлось. Правда, покойный министр финансов разобрался в ситуации быстро и гнобить мелкого выскочку Булатова не стал. Великий был человек!

— Как-то странно получается. Что ни князь рядом с тобой, то уже не жилец.

— Ваше Императорское Величество. Осмелюсь не согласиться. Княгиня Ярина, например, несмотря на свой почтенный возраст, до сих пор жива. И с внуком её, предпочитающего называть себя Бедой, тоже ничего не случилось.

— Что ты скажешь про обоих Яриных.

— Только то, что им лучше дорогу не переходить. Даже я, несмотря на своё, извините, наплевательское отношение ко многим аристократам, не рискнул бы перечить. Особенно Светлане Кузьминичне. Лютая по характеру женщина. А вот внучок её — солдафон солдафоном. Но как учитель боевых искусств — вне конкуренции!

— А ты действительно нахал! — заразительно рассмеялся император, невольно заставив и меня улыбнуться. — Сам ещё в сермяжниках ходишь, а уже так уничижительно о свете Российской империи рассуждаешь! Что же дальше с тобой будет?

— Остепенюсь, государь. Вот как титул баронский получу, так и остепенюсь. Ведь уже будет что терять.

— Булатов, а ты ещё интереснее, чем мне рассказывали. И… Чувствую, что твоё сознание закрыто. Почему?

Очень нехороший вопрос. Прямо опасный до такой степени, что ещё немного и выхода у меня не останется, кроме как вступить в поединок с Тёмным Князем или просто послушно сдохнуть в его лапах. Хотя сдохну в любом случае — с этой тварью мне пока не справиться.

— Ваше Императорское Величество, блоки поставил, потому что могу их поставить. Говорят, что у меня Дар сильный и грех этим не воспользоваться. Уж больно много завистников, желающих покопаться в моей головушке.

— Разумно, Родион, — кивнул Павел и жёстко приказал. — Снять защиту!

— Извините, государь, — стал я тянуть время, одновременно слой за слоем выстраивая в своей голове реальные, но не опасные воспоминания. — У меня много интимных подробностей с некой дамой, которую не хочу компрометировать.

— Снять! Или на каторгу захотел, червь⁈

Передо мной уже был не император Павел Четвёртый, а настоящий Тёмный Князь в пока ещё человеческом обличии. Он не шутил, и любое промедление с моей стороны будет грозить смертельным приговором. А то и чем ещё похуже.

Отчаянно молясь, чтобы Тёмный не сильно внедрился в мою голову, я выкатил поверх своих основных блоков обыденную жизнь Родиона Булатова. Прости, Верочка, но сегодня наши любовные утехи увидят другие. Вернее, другой.

То ли мои молитвы были услышаны, то ли император не располагал достаточным количеством времени, но считывание произошло именно с искусственно скомпонованного слоя воспоминаний.

— Книги, гулянки с друзьями и женщины, — усмехнулся Павел, наконец-то оставив мои мозги в покое. — Вернее, всего одна. Но какая мастерица! Кто такая?

— Простолюдинка, — ответил я, борясь с неимоверной слабостью. — Предпочитаю развлекаться