— Значит, будешь в школу ходить?

— Ну… буду. Да, Андрей…

— Вот и отлично, — произнёс Горохов и тут же продолжил, обращаясь к старшему: — А ты думай пока, думай… Наташа, собирайся, я есть хочу.

— Андрей, а нас не возьмёте? — спросил Тимофей, понимая, что уполномоченный и Наталья собираются поесть чего-нибудь вкусного.

— Нет, сидите и думайте, не заслужили.

Они их не взяли с собой, ушли есть в неплохой ресторанчик, что был неподалёку, а там, уже сделав заказ, Горохов думал-думал про этих парней, что уже столько лет жили в его доме, но так и не стали ему ближе, а потом вдруг спросил у своей спутницы:

— А почему ты меня со своею дочерью не знакомишь?

Наталья, кажется, растерлась. Она ему говорила, конечно, что у неё есть дочь, и пару раз в месяц ездила к ней. Мало того, уполномоченный знал, что все деньги, которые Базарова выручает за сдачу квартиры, она тратит на содержание дочери у родственников и на её учёбу. Но вот речь о том, чтобы познакомить Горохова со своей Татьяной, она никогда не заводила. Её серьёзный и холодный, чуть-чуть пугавший официанток вид как-то поблек. И она немного растерянно спросила:

— Познакомить тебя?

— Ну, познакомь, — видя её озадаченность и чуть усмехнувшись, сказал уполномоченный и добавил: — Ну, если она у тебя, конечно, есть.

Наташа опять удивила его своим видом. Растерянность и неуверенность он видел на её лице впервые, а потом она произнесла:

— Ты сейчас её хочешь увидеть?

— А что тебя так удивляет? — поинтересовался Горохов.

— Да ничего… — она немного помедлила и наконец нашла, что сказать, — просто другие мои мужчины никогда не интересовались ею. Никогда не просили их познакомить с Татьяной.

— Так ты, что, ещё не поняла, что я особенный? — опять усмехался уполномоченный.

— Поняла, — её серьёзность снова вернулась к ней, и она закончила тем тоном, которым обычно и разговаривала: — Хорошо; у неё через пять дней экзамен, а потом я привезу её сюда.

— Ну и прекрасно, — сказал Горохов и потянулся к корзинке свежайшего тыквенного хлеба, которую только что поставила на стол официантка.

После обеда Наташа сказала, что ей необходимо что-то купить, Горохов отвёз её к торговому центру, дал денег, которые Наталья взяла, как всегда, с прохладной благодарностью.

Он ждать её не стал, у него было несколько вопросов к своему приятелю. Нужно было кое-что выяснить. Про это у него уже спрашивал его непосредственный начальник сегодня утром, и уполномоченный хотел уточнить, если вдруг руководство снова начнёт задавать подобные вопросы. Поэтому он поехал по забитой транспортом дороге на юг, в Березники, а потом на юго-восток, на самый край Города.

Шиши. Место тихое, почти пустынное, тут не селятся те, у кого есть деньги. Слишком далеко от реки, здесь, конечно, не нужны фильтры, предохраняющие от красной пыли, но даже плохая вода, и та здесь дорого стоит. А ещё место находится близко к пустыне. Пыль и песок после каждой бури. Да и после вечернего ветра это место так заносит, что и не проедешь. Да, но зато тут действительно тихо. И полынь можно купить на каждом шагу. Горохов косился на приземистые, вросшие в грунт и занесённые пылью бетонные, некрашеные кубы зданий. И народу мало на улице.

Дорога и так была не очень, ещё и песком сильно заметена, а тут, у низкого и широкого дома, она и вовсе кончилась. Дом у его приятеля был большой. Он стоял на самой окраине, выделялся своим видом, а в двух сотнях метрах на восток за ним уже начинались барханы. Строение давно не красили в белую краску. Кое-где из-под краски проступал серый бетон. С востока дом был занесён песком до половины стены. Хозяина дома, кажется, не волновали ни этот песок, ни облупившаяся краска. Горохов остановил квадроцикл в десятке метров от дома, выбрался из прохладной кабины на улицу. Осмотрелся. Его приятель дом так и не покрасил, а ведь белая краска отражает тепло, в хорошо покрашенном доме минус два градуса от температуры. Зато хозяин дома поставил ещё одни ветряк. Новый, качественный, спиральный ветряк стоит немалых денег. Когда Горохов был тут в последний раз, ветряк был один. Видно, хозяину нужно больше энергии. Вон, на крыше все панели новые. Уполномоченный подходит к мощной двери. О, и тут улучшения. Новые уплотнители, закрытые замки. Судя по всему, хозяин не борется за сохранение в доме прохлады. Тогда он покрасил бы дом. Хозяин борется с пылью. Несомненно. Горохов огляделся. Вокруг никого не было. Это естественно, три часа дня, самая жара. Он нажал кнопку звонка.

⠀⠀

Глава 9

Уплотнители на двери были качественными. Горохов не услышал, как кто-то подходил к ней, он просто ждал, не скрывая от камеры наблюдения лица. Сколько должно пройти времени, чтобы хозяин подошёл и поглядел в монитор, чтобы понять, кто пришёл? В общем, ждал и чуть не вздрогнул от неожиданности, когда откуда-то сбоку из хриплого динамика донеслось:

— Сегодня приёма нет. Доктор не принимает.

Уполномоченный даже растерялся немного. «Доктор?». «Не принимает?». И что удивило его больше всего, так это то, что голос был женский. Он секунду думал, ища микрофон, но так и не найдя его, громко сказал:

— Позовите Валеру.

Его за дверью услышали, значит, микрофон где-то был.

— Я же тебе сказала, — продолжала женщина не очень-то вежливо, — доктор сегодня не принимает.

Это начинало его раздражать, он ещё несколько раз нажал на кнопку звонка и произнёс громко:

— Будьте добры, позовите хозяина дома.

— Да Господи… Он не принимает, тебе, что, не ясно? — там, за дверью, уже тоже начинали злиться.

— Я не на приём, я его друг, — говорил Горохов, нажимая и нажимая кнопку звонка.

— Какой ещё друг?! — донеслось из динамика, но объясняться уполномоченному не пришлось, дверь отворилась.

За дверью на пороге появился лысый, неопределённого возраста человек с бледным лицом. Раньше у него ещё под глазами были круги, этакий фирменный вид увлечённого человека, который плохо питается и мало спит, но теперь он выглядел получше. Получше.

— Инженер? — Валера приоткрыл дверь, чтобы впустить Горохова.

Тот вошёл и сразу спросил:

— Чего не пускаешь?

— Да это… Это Марта, она тебя ещё не знает.

Валера запер дверь на мощный замок. Он сильно изменился с тех пор, как Горохов его встретил в Губахе. Он не горбился, нормально ходил — почти нормально; во всяком случае, не волочил ноги, — и заикался совсем не сильно, не часто. Конечно, Валера-Генетик не выглядел здоровым