— Задержка на полторы минуты по срокам эвакуации, — ответил я. — Если бы так отходили в случае реальной аварии, то были бы не переломы, а трупы. Кстати, людей, что будут дежурить завтра, вы выделили?

— Да. И чемоданчики для них подготовили. Только хочу предупредить, что по тому же йодиду калия у нас нет предписаний от Наркомата здравоохранения, и я написала о вашем самоуправстве товарищу Месселю.

Я только рукой махнул. Предписания предписаниями, а простое, но эффективное средство для защиты от радиоактивного йода пусть лучше будет. Тем временем стрелки на часах уже спешили к обеденному перерыву, а мы еще не дошли до одной из самых длительных и в то же время важных задач — установке ТВЭЛов. Но в итоге начали… Люди после утренней суеты уже немного выдохнули, успокоились и пусть теперь работали без блеска в глазах, но зато в движениях исчезла и ненужная нервозность.

— Первый ТВЭЛ, — скомандовал я.

С тележки взяли алюминиевый цилиндр, донесли до реактора и со специального помоста опустили в положенное гнездо. Круговые движения, чтобы отцентровать по отлитым на дне канала кольцам, встало, большой палец вверх.

— Второй ТВЭЛ, — я бросил взгляд на часы.

Установка одного топливного элемента — естественно, пока еще пустого без урана — занимала около полутора минут. Иногда чуть больше. Один раз внизу канала оказался непонятно как залетевший туда кусок алюминиевой стружки. Еще плюс час на то, чтобы достать его пылесосом и перепроверить остальные каналы. Даже думать не хотелось, что было бы, застрянь эта гадость по-серьезному.

— А чего тут думать? — хмыкнула шиза. — Разбирал бы реактор.

В общем, последний ТВЭЛ занял свое место только в шесть вечера. Потом кран-балка опустила сверху крышку с бериллиевыми блоками. Снова зацепили и проверили ход аварийных стержней. Одновременно с этим подключили все воздуховоды. Вообще, одновременно — это не наш метод, но время… Беспощадная ты сволочь. К счастью, стержни отработали штатно.

— Запускаем охлаждение, — вдох-выдох.

Мощный поток воздуха пошел через реактор, коллектор, трубы. Что-то застучало, заскрипело. Потери из-за ТВЭЛов в канале оказались в районе восьми процентов — штатно. Проверка дымовыми шашками на утечки тоже ничего не показала. Я как будто даже разочарованно посмотрел на довольно машущих из зоны реактора людей. Получается… Я потянулся к микрофону.

— Холодный прогон завершен. Результат — хорошо. Всем спасибо, все, кроме дежурной смены, что будет все разбирать, могут идти по домам. Отоспитесь, завтра нас ждет по-настоящему великий день.

Вот и все. Отправил большую часть людей отдыхать. За пару часов ТВЭЛы вытащат из реактора и начнут загружать в них уже отлитые таблетки нашего урана. Тоже задача не на пять минут. Сначала смыть защитную пленку кислотой, потом загрузить в цилиндры, продуть их, чтобы внутри не было лишнего воздуха. Лучшие лаборанты ЛФТИ будут заниматься этим до самого утра, но… Какая же это мелочь на фоне того, что мы уже сделали.

— Завтра этот мир изменится, — тихо сказала шиза.

— Я изменю.

— Ты-ты, — шиза сначала привычно поерничала, но потом неожиданно серьезно добавила то, что никогда раньше не говорила. — Порви их там!

* * *

Аспирант Смирнов очень нервничал. Во-первых, ему не везло. Уран регулярно привозили на объект, но его практически сразу начали переделывать в таблетки для топливных элементов, а их трогать он все-таки не решался. Лишний наработанный уран в цилиндрах, впрочем, тоже появлялся, но медленно: он успел провести повторные эксперименты на двух и трех килограммах. Увы, рост излучения был все таким же линейным, и в глубине души даже появились сомнения, а получится ли задуманное у самого Антонова.

— Слышал, что случилось с Ходенко? — Игорь Гоглидзе опять подкрался незаметно, заставив вздрогнуть.

Смирнов на самом деле слышал, что парень, сделавший для него ключ от сейфа, загремел в больницу и теперь лежит там без сознания. Причем на месте пожара всем командовал Антонов, и это невольно заставляло задуматься, а совпадение ли это.

— Ты слышал слухи, что это Антонов его наказал за воровство? — Смирнов сглотнул.

— Враки, — Игорь отмахнулся. — Нет, все знали, что Ходик грел руки на всякой мелочи, но вот чтобы за это его наказывать. Это разве не Покровский слухи распространяет?

— И еще Кудрявый.

— Они Антонова оба не любят, нет смысла их слушать.

— Но там такие подробности. Им один человек рассказывал, что лично видел. Антонов залетел в гараж, потом выскочил, а оттуда пламя во все стороны. И Ходенко орет так, что до печенок пробирает.

— Ну… — Гоглидзе задумался, а потом, как это у него обычно и бывало, отмахнулся от неприятной темы. — Лучше расскажи про свои эксперименты, получилось утереть всем нос?

— Пока нет, — Смирнов снова вздохнул. — Сейчас припахали на отработку старта, завтра гости, запуск, не до того. Но зато новый уран привезли. Аж шесть килограммов, итого все восемь. Думаю, прямо после антоновского пуска можно и мой попробовать провести.

Если не получится, будет обидно. Но если выйдет… Идея повторить идею Антонова при гораздо меньших ресурсах не отпускала Смирнова. И чем больше он мечтал о том, какую это принесет ему славу, тем более незначительными казались все те сложности, что вставали у него на пути. А излучение? Если сразу все отключить, то, парень не сомневался, ничего страшного не случится! Вон, в Радиевом мужики десятки лет с этой гадостью работают, и ничего.

* * *

Андрей Александрович Жданов вернулся из Москвы в прекрасном настроении. Официально Съездом Победителей называли прошлый съезд, но насколько же большего получилось добиться именно в этот раз. Сталин, его вечный покровитель, окончательно закрепил за собой лидерство в партии. Он сам стал членом Политбюро и получил одно из главных мест в процессе реформирования ВКП (б). Вышла небольшая промашка с Антоновым, не получилось от него избавиться, но… Что значит обычный студент на той высоте, на которую он теперь взлетел.

Первые дни после возвращения Жданов даже о нем не думал, принципиально оставив в стороне все ленинградские дела и разбираясь с московскими хвостами. Многие умные люди спешили высказать ему свои поздравления, обещая любую поддержку, и нужно было как можно скорее разделить их на бесполезных и тех, с кем стоило поддерживать контакты. В процессе, правда, вылезла еще одна неприятность, и опять связанная с Антоновым. В письме из Академии наук