Гена тоже на него посмотрел. Стыд-то какой! Обломов же разозлился еще больше и, мгновенно вычислив главного виновника нестандартной ситуации, попер на него. Минуту ругался — студент слушал. Обломов попробовал его скрутить, и незаметно подошедшая к нему девица сама заломала капитану руку.

— УГД НКВД, — уронив Обломова на землю, показала она корочку. — Ждем начальства.

И они ждали. За следующий час потребовалось откачать еще двух человек, и теперь медики посматривали на устроившего весь этот переполох парня с искренней опаской. А потом начали прибывать гости. Первым прикатили глава Ленгорсовета Попков и захваченный им глава скорой помощи Ленгорздравотдела Мессель. Второй сразу отошел пообщаться со скоряками, а первого по-свойски подхватил Антонов и потребовал — потребовал от такого человека! — выдать ему разрешение на снос всех ближайших гаражей и даже вывоз верхнего слоя земли.

Ругавшийся все это время Обломов даже замолчал, а, когда сюда заглянул один из помощников командарма Мерецкова, комиссар Лопатин, и вовсе постарался раствориться в воздухе. Что характерно военный тоже выслушал студента и пообещал помощь. Гена начал сомневаться в своей разумности. Не бывает же такого! Но сегодня оказалось все возможно. К ним даже заглянул лично директор Кировского, в чей собственности числились эти гаражи, и тоже подтвердил все решения.

Очень странный день.

* * *

Кто молодец? Я молодец… Влез, конечно, в долги перед всеми, но вытянул ситуацию. Во-первых, никто не умер, и это сильно развязывало мне руки. Во-вторых, удалось договориться о том, что всё, куда могла осесть зараза, мы вывезем и аккуратно закопаем. В-третьих, глава скорой помощи и по совместительству одноименного института Мессель оказался мировым мужиком. Все понял и согласился взять всех потенциальных зараженных на пару суток, чтобы присмотреть и в случае чего вытащить.

— А мне кажется, его больше заинтересовала новая болячка, — заметила шиза.

— Если он сможет пораньше открыть, как лечить аутоиммунные, то я буду только рад, — я потер лоб. Усталость что-то накопилась. — Сейчас, увы, единственное, что может решить в этой ситуации — это малая доза и время.

— Антонов, будешь должен, — ко мне подошла такая же вымотанная Романова, сжимая в руке немаленькую стопку бумаг.

— Закончила?

— Осталось заявление о краже от тебя, и будет полный комплект документов.

Девушка проводила меня на проходную, где я и сел за ручку с бумагой. И да, я сейчас просто прикрываю задницу, потому что расследование по такому инциденту просто обязано быть. Кто бы и как бы меня ни прикрывал, но через НКВД должны пройти соответствующие бумаги, и если я не хочу, чтобы их составлял кто-то другой, то почему бы не сделать это самим. Благо звание у Романовой есть, все, что нужно, от виновного до свидетельских показаний, мы собрали, а там… Если Лагунов или Гоглидзе решат что-то переиграть, то еще вопрос, успеют ли они за три дня. Даже за день!

Потому что сегодня уже подходило к концу, в день комиссии меня трогать будет себе дороже, так что, если и подкладывать свинью, то только завтра. Шиза тут же предложила как-то их отвлечь, чтобы точно стало не до того, но… У меня тоже было мало времени. И завтра, кровь из носу, нужно заниматься не приключениями, а холодным запуском. Последний шанс все проверить, последний шанс найти ошибки, когда их еще можно будет исправить, а не…

— обосраться при всем честном народе, — закончила за меня шиза. Она за словом никогда в карман не лезла.

* * *

Вечер и ночь пролетели незаметно, а утром, забыв про любые возможные неприятности, я уже был на объекте. Было приятно видеть, что не только мне сегодня не спалось. Очень многие наши приехали раньше назначенного времени. Кто-то, как я, за полчаса, а кто-то, кажется, тут всю ночь просидел.

— Представляешь, прогоняли вчера вентиляторы охлаждения… — Флеров встретил меня, пугая синяками под глазами такого размера, что не каждый труп бы на них согласился. — Проверяем анемометром поток, должно быть десять тысяч кубов в час, а выдает только девять сто.

— В пределах погрешности, — задумался я.

— Это сейчас, потом же, ты говорил, поставят ТВЭЛы, поток замедлится, то есть сейчас должен быть, наоборот, запас, а не проход по нижней границе.

— И что? Вентиляторам мощности не хватало?

— Я тоже так подумал, два часа проверяли катушки, лопасти, напряжение — все нормально. А потом Иван Геннадьевич, один из старых мастеров с Кировского, просто прошелся молотком.

— Что? — я чуть не поперхнулся.

— Не по вентиляторам. По трубе прошелся, постучал, указал место. Мы его разобрали, а туда, как оказалось, залезла крыса и сдохла. Вроде бы небольшая гадина, но ее в предфильтр вбило, она его еще грызть пыталась, даже залезла внутрь и… Там ее и распучило от угля и стекловолокна.

— Все поменяли? — я решил, что дальше копать будет уже лишним.

— Все. Секцию решили поставить новую. И фильтры, конечно. В общем, проверку должны пройти.

Я крепко сжал плечо Жоры, благодаря его за работу. И так у нас по многим направлениям выходило: вроде бы и холодный прогон в последний день, но каждый готовился к нему по своему участку уже давно. Косяки постоянно находили, постоянно исправляли и хотелось верить, что в итоге все на самом деле должно получиться.

— Товарищ Антонов, — следующим после Жоры меня поймал Зубков. — Галерея для комиссии будет готова только к вечеру.

— Стекла? — уточнил я.

— Стекла, — кивнул Зубков.

Та еще гадость, если подумать. Вот нужна нам была эта комната для наблюдения с точки зрения запуска? Нет, конечно. Но неделю назад меня спросили, а какие размеры защитной экипировки нужно подобрать для комиссии, и я неожиданно осознал, что чуть не упустил очень важную деталь. Мало запустить реактор — надо сделать это так, чтобы даже случайного человека, который не очень и понимает в процессе, пробрало до самых печенок. Чтобы прониклись и осознали!

— Расширить и углубить, так сказать, – подленько хихикнула шиза.

— Тьфу на тебя, — выругался я, вспомнив автора этой фразы.

В общем, я понял, что для комиссии нужно отдельное помещение, сделать которое с учетом достаточного количества рабочих было не так уж и сложно. Все-таки на сборке в красной зоне много сразу не помещалось, а людей мы набрали… Вот и сделали параллельный залу реактора ход, отгородили бетоном, чуть не доведя до приступа рачительного