Из наследницы матриарха – в нищенку. История, которой лучше не появляться в анналах Юдоли.

– Видишь повязку? Это для лица.

Мэл подняла с камней последнюю деталь своего нового образа – кусок серой ткани, лишенный каких-либо украшений, вышивки, даже не перехваченный по краям тесьмой. Для лица. Скрыть лицо ей и правда стоит. Было бы глупо щеголять благородными чертами темных в городе полукровок. В конце концов, если ее увидят или запомнят, то могут навести на след.

– Готова?

– Угум… – буркнула Мэл, замотав лицо тканью.

– Тогда пойдем.

Укутанные в плащи, они скользнули в узкие проулки города полукровок. Сколь величественна была Юдоль в сравнении с этими халупами! Тонкие башенки родовых особняков-замков, серебряные шпили, кованые лозы оград, хищные сады, купол цирка арлеток, монументальный собор, почти целиком сложенный из мрамора… Приграничный город утопал в нищете, разрухе и смраде. Низенькие дома без окон, с хлипкими плоскими крышами. Вонючие загоны с животными, каких Мэл видела разве что мертвыми на кухонных столах в особняке.

Некоторые дома выросли на руинах древних построек ее народа – возможно, то были защитные башни, возведенные во времена, когда темные только осваивали дарованные Богиней земли. Домишки полукровок были насажены тут и там, иногда перекрывая дорогу, иногда делая улицы такими узкими, что пройти можно было только боком.

К счастью, без крыльев дэв был куда стремительнее и ловчее. Сбросив свою изящную, но непрактичную в бегах змеиную шкурку, Мэл не отставала. Свет в дальней части пещеры тускнел. У наземников грядет время сна? Судя по пустующим дорогам города, и у полукровок тоже.

Они шли быстро, но долго задерживались в укрытиях. Алактир намеренно избегал любых столкновений с местными, что все еще шатались по улицам в поздний час. Стоило им услышать голоса, как дэв сворачивал в обход, увлекая за собой Мэл. Хижина, в которую Алактир в конце концов постучался, ничем не отличалась от остальных – хлипкая, с виду – дунь разок, и осыпется. Так себе укрытие. Дэв постучался еще, и им открыли, запуская в темноту. Темнота рассеялась под тусклым светом обычных, не магических свечей. Воняло чем-то горелым и кислым, даже в затхлых подвалах особняка ароматы были куда сноснее. Мэл закашляла в тряпку и зажала пальцами нос.

– Благодарю, Горин, – сказал кому-то Алактир. – Спасибо.

Малврае чуть вынырнула из-под капюшона, чтобы разглядеть этого Горина. Мужчина, высокий, как ее дэв, седой и разноглазый – первый признак разбавленной крови. Один его глаз был черным, а другой – голубым, кожа больше склонялась к желтоватому, особенно под светом свечного огня, нежели благородно-серому, да и возраст на лице полукровки был куда заметнее. Темные даже в глубокой старости сохраняли юность тел и лиц.

Мэл поморщилась, отводя взгляд. Омерзительное создание. Одно дело брать человека в постель в качестве игрушки, другое дело – заводить с ним потомство.

Полукровка кивнул на нее.

– Спутница?

– Да, мы сбежали вместе. Не прими за оскорбление ее молчание. Госпожа истязала ее сильнее прочих – отрезала язык и изуродовала лицо.

Полукровка что-то понимающе промычал, видимо, удовлетворившись таким ответом. Мэл облегченно выдохнула. Даже мысль о необходимости разговаривать с этим отвратительным гомункулом вызывала у нее тошноту. Насмешка над благородными чертами ее народа. Будто бы кто-то снял кожу с темного и натянул на человека, грубо сшив по краям. Очень хотелось сплюнуть, но очень не хотелось привлекать к себе внимание этого чудовища.

– Подготовил вам внизу.

– Спасибо. Мы не задержимся надолго. Пара часов сна, и уйдем. – Алактир достал из поясной сумки свои цепи. – Вторую часть получишь, когда покажешь нам дорогу отсюда. Идет?

Полукровка снова что-то промычал, пряча звенящее богатство за пазуху, а потом открыл им хлипкую дверь в подвал. Оттуда веяло каменной прохладой, плесенью и сыростью. Мэл закашлялась снова. Дэв придержал ее за руку, помогая спуститься. Внизу горели свечи, налепленные прямо на полки со свертком засоленной рыбы и глиняным кувшином, от которого пряно пахло грибами. На полу расстелена солома с наброшенным сверху старым одеялом. Вероятно, это сооружение имитировало постель.

Не думай, Малврае. Только не думай. Это не навсегда. Это не навсегда…

Чуть позже полукровка спустился к ним с двумя плошками дымящегося варева, поставил на бочку и без слов ушел обратно, закрыв за собой дверь. Алактир приступил к еде сразу же, едва скинув плащ. Мэл смотрела на свою порцию с опаской, одновременно борясь с тошнотой и урчанием в животе.

– Нет времени принюхиваться, принцесса, – сказал дэв, хлебая прямо через край. – Ешь, нам нужны силы.

Ешь… разве это можно есть, если ты не животное?

Спустя недолгое время Малврае сидела на полу, держа в руках пустую плошку. Она не помнила вкуса, только обжигающую густоту, но теперь ощущала приятное тепло внутри. Было… хорошо. Как если бы окунули в смолу, но так и не подожгли. Или пока не подожгли.

Мэл откинулась назад, привалившись затылком к бочке, и отставила плошку подальше, желая забыть, что вообще к ней прикасалась. Дэв совершенно неэстетично вылизывал свою, напоминая сейчас больше голодного пса, чем прекрасного богоподобного юношу. Малврае понаблюдала за ним со смесью настороженности и отвращения, потом окинула взглядом их временное убежище и покачала головой.

– Полукровка выдаст нас, как только темные зайдут в это жалкое поселение. Они наши рабы, хоть и без кандалов.

Дэв отложил посуду, вытер губы.

– Он этого не сделает.

– Почему ты так уверен?

Алактир вздохнул, пересчитал взглядом бочки, потом снова посмотрел на нее.

– Я дэв, как ты знаешь, герольд Пастыря. У меня есть… особые способности. В том числе – находить путь к сердцам людей.

Мэл посмотрела на него удивленно и опасливо. Он говорит о чарах?

– Внушение?

– Нечто… – дэв поджал губы, – похожее…

Значит, он мог и ее?..

– Нет, – отрезал Алактир, словно бы прочел беспокойство по ее лицу. – Тебя заколдовать я не смог. С некоторых пор мои способности куда слабее и действуют лишь на простых людей. Со слабой волей. О тебе много дурного можно сказать, но слабовольной не назовешь. Как и большинство альвов в твоем доме, увы…

Он отвел взгляд, но Мэл успела уловить в нем досаду. Она ощутила, как внутри все холодеет и закипает одновременно. Не смог. А значит, пытался.

– Ты пытался.

– Что?

– Воздействовать на меня.

Дэв посмотрел ей в глаза, прямо и твердо.

– Да, я буквально это и сказал.

– Высечь бы тебя сейчас… – шумно выдохнула она.

– А ты бы на моем месте не попыталась?

Мэл фыркнула.

– Не альву судить меня, – процедил дэв, – с вашей чудовищной моралью…

– Не называй меня этим мерзким людским словом. Звучит так,