Пыль поднимается в воздух.

Солнце опускается за тайгу, заливая небо алым. Фонари на террасе загораются мягким оранжевым светом. Мы играем против туристов — Димы и Яны, вернувшихся из медового месяца. Они счастливы, румяны, остановились в "Под козлиным тулупом", добавив ночь к своему пребыванию.

Но в городишках нас громят.

— Ты терпимый, — бросаю я, попадая кеглей Диме в голень. — Извини, брат!

— Я больше, чем терпимая, — отвечает Вера, промахиваясь и попадая Яне по руке. — Ой, прости, Яночка! — смеётся она. — Они думают, что мы в них специально метим.

— В прошлый раз действительно целились, — признаюсь я. — Проверяли, как быстро они отойдут.

Вера хихикает, берет меня за руку — пальцы горячие, липкие от пота и пива.

— Я хотела попасть в Яну, но не рассчитала, — говорит она. — Думала, промахнусь мимо пирамидки. Не вышло.

— Логика железная, — отвечаю я с усмешкой.

— Спасибо, милый, — она улыбается.

— Ладно, на сегодня всё! — кричит Дима с края поля.

Вера машет ему на прощание.

— Смотри, синяк охладите хорошенько. И наслаждайтесь! Завтра загляните в кофейню за кофе, который ниже среднего.

Они уходят, обнявшись. Вера слегка опирается на меня, и тепло её тела проникает сквозь рубашку, а запах духов смешивается с дымом от мангала.

— Пора домой, — говорю я, чувствуя, как голова становится тяжелой.

— Мне тоже, родной, — отвечает она, покачиваясь. — Эй, а где Ника и Савелий? — Она оглядывает пустой стол, покрытый крошками, и замечает, что паб почти опустел. — А, они ушли гулять по набережной. Держатся за руки. Нежно. А вдруг они поцелуются? — Она неожиданно вцепляется в мою рубашку и трясет меня. — Интересно, поцелуются?

Я молча киваю.

— Может быть.

— Ох, какой же ты скучный, как осенний дождь.

— Правда? — Я беру её за локоть и веду по тропинке к её избе. Редкие фонари мигают, лужи блестят в свете луны. — Если я такой скучный, как ты весь вечер развлекалась?

— Пф. Я тебя мастерски развлекала.

— Ты наслаждалась моими шутками.

Она морщит нос.

— Твоя логика хромает, как после длительного похода.

— В голове это звучало идеально.

Она резко оборачивается, осознавая, куда мы идем.

— Куда ты меня ведешь тайком?

— К твоей избе. Куда еще идти ночью?

— Мог бы и в свою пещеру меня затащить, — она шутит.

— Не. Ты же не пещерная женщина.

— А это как? — её глаза сверкают. — Ты сам видел: треугольник я ласкала виртуозно.

— Виртуозно? — я усмехаюсь.

— Твое хваленое умение лучше было?

— Я не ковырялся, честно.

Она спотыкается о корень, я ловлю её в объятья. Её тело прижимается ко мне, и я снова спасаю её. Опасная привычка.

— Зачем ты меня к избе ведешь? Я ещё не допила пиво!

— Ты уже допила. Ты сама говорила, что пора домой.

— Кто тут главный?

— Бог, наверное. Хотя я не уверен.

— Ха. Бог тебя главным не сделает.

— Ты споришь, чтобы меня позлить?

— Нет, — её хитрая улыбка заставляет меня насторожиться. Мы уже у калитки.

Эта улыбка — ловушка. Она может заставить меня совершить глупость. Второй поцелуй проникает под кожу, требуя продолжения. К такой битве я пока не готов. Я открываю дверь плечом и аккуратно заталкиваю её внутрь.

— Пришли. Спокойной ночи, — говорю я и собираюсь уйти. Она кричит мне вслед:

— Шагнешь — сразу в паб!

Я замираю. Плечи напрягаются, я медленно оборачиваюсь.

— Даже не думай... я не пущу... — говорю я, стараясь звучать уверенно.

В пабе гаснут последние огни, и озеро молчит, отражая лишь темную гладь. Тропинка манит прохладой, а Вера стоит на пороге, как темный силуэт — наглая, красивая и опасная. Её глаза блестят хищно, а ночь словно пульсирует желанием. Второй поцелуй висит между нами, как дамоклов меч.

Глава 11

* Вера *

Количество выпитого пива: чувствую, как минимум двадцать пять бокалов. Дней с последнего оргазма от мужика: кому ж это теперь считать? Волосатых торсов, на которых играет моя рука: один.

Э-э-э… а почему моя рука лежит на волосатой груди? Что за вкусный запах? Почему так тепло? Глажу ли я шиншиллу?

Моргаю и открываю глаза. Солнце ослепляет, голова раскалывается. Понимание приходит медленно, но ясно: что-то не так. В моей постели лежит мужчина. И не просто мужчина...

Шепот. Родион Стильный Качок. Вздох.

Резко отдёргиваю руку и первым делом ощущаю обнажённую грудь.

Почему я раздета?

— Почему я раздета?! — кричу, вскакивая. Родион дёргается, будто от удара, и скатывается с кровати. Понимаю, что не совсем голая — на мне платье, но грудь вывалилась наружу.

Когда он поднимает голову, закрываю грудь руками и разворачиваюсь к нему. Его рубашка расстегнута, остальная одежда на месте.

Это я расстегнула ему рубашку?

Забываю про его татуировку и идеальные соски. Даже после ночной попойки он выглядит потрясающе.

— Что ты тут делаешь? — спрашивает он, закрывая глаза руками.

— А ты что делаешь в моей постели?

Он оглядывается.

— Кто его знает, — отвечает, моргая. — Почему твои сиськи вывалились из платья?

— Они ночью гуляли, ничего личного, — поворачиваюсь и возвращаю их на место. Сдержанность — вот что. Оборачиваюсь и вижу намёк на ухмылку. Господи, внутри всё тянется к нему.

Смертельно опасен. Эта ухмылка — яд.

Пытаюсь успокоиться:

— Кстати, волосы на груди у тебя мягкие. Ну, те немногочисленные.

Он смотрит между мускулами, затем на меня.

— Я их кондиционером мажу.

— Правда? — Не ожидала, что он пользуется кондиционером, хотя волосы у него — загляденье.

— Шучу, — встаёт, и я вижу, что джинсы расстёгнуты, проглядывают чёрные трусы.

Конечно, чёрные. Не знаю, почему это заводит, но заводит. Как и пресс, и упрямый волосок над резинкой.

— Пялишься, Вера?

Скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь.

— Лучше глаза кислотой залью.

Он тихо смеётся, мои соски каменеют.

— Запомню, — говорит, хватая ботинки и обходя комнату через заваленный пол вниз по лестнице.

— Куда собрался? — кричу ему вслед и бегу за ним.

— Домой. Твой запах смыть.

— Я не воняю, — огрызаюсь.

Мы в гостиной. Он плюхается на диван и надевает берцы. Пальцы быстро летают по шнуркам — такой скорости я не видела ни у кого.

Почему замечаю? Наверное, из-за похмелья. Он поднимается, склоняет голову и медленно застёгивает рубашку. Это нечестно. Он меня раздражает, но его тело создано для обнажения.

— Ты выглядишь грустной, — говорит с насмешкой. — Не хочешь, чтобы я ушёл?

— Да я только этого и жду...

— Доброе утро, — раздаётся голос Ники за спиной.

Оборачиваюсь: она стоит в дверях спальни с хитрой улыбкой.

Как я забыла, что она здесь? Наверное, думала, что она ушла к Савелию. Хотя не все так работают, тащат домой оргазмо-производителя, не