В Париже он не только основал и возглавил общество «Икона», но и, как уже упоминалось, стал автором ряда работ, посвященных иконописи.

Рябушинский посвятил всю свою жизнь сохранению и обогащению древнеправославной культуры. Огромную роль в этом деле сыграло основанное им <…> общество «Икона», председателем которого он оставался до 1953 года.

АЛЕКСАНДР ВАСИЛЬЕВИЧ ШИРШОВ,

кандидат философских наук

Общество «Икона» было русской эмигрантской организацией, созданной с целью распространения знаний о русской иконе как в русском, так и во французском обществе. В нем активно работали художники Д. С. Стеллецкий и И. Я. Билибин, художественный критик П. П. Муратов, писатель Б. К. Зайцев, общественные деятели С. А. Щербатов, С. К. Маковский, Г. Н. Трубецкой и другие (Маковский был заместителем председателя общества, а Муратов – секретарем). Общество занималось сохранением и распространением за границей знаний о русской иконописи, чтением докладов о русской иконе, устройством выставок икон, поддержкой иконописцев и т. д. Были у общества и практические цели: его члены – архитекторы и художники – возводили и расписывали православные храмы: во имя Успения Пресвятой Богородицы на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа в Париже, храм-памятник во имя Иова Многострадального в Брюсселе, храм-памятник русским воинам на русском военном кладбище в Мурмелон-ле-Гран, кладбищенскую церковь в Хельсинки и многие другие.

Владимир Павлович говорил, что любовь к русской иконе есть важнейшая часть русского православия. В одной из своих книг он писал: «Ее значение, как проводницы христианства, и особенно православия, не есть выдумка, а основано на ряде фактов. Через иконы многие люди, русские и особенно не русские – католики и протестанты, эстетически настроенные, коснулись священного на земле и ощутили чудо»[154].

И как тут не вспомнить еще и такие слова В. П. Рябушинского: «Естественным материалом для иконы, как указал опыт всех времен и народов, является дерево: оно достаточно прочно, пластично и ветшает очень медленно. К тому же оно непосредственно Божье создание, не дело рук человеческих; даже в досках оно продолжает жить и дышать. Не годится для иконы быть печатной, машинного производства. Не может мертвая машина заменить живую руку человеческую, если она даже и не особенно искусна, но следует церковным канонам. Последние же только направляют, а не умерщвляют, как многие напрасно думают»[155].

* * *

У Владимира Павловича была прекрасная библиотека, где хранились книги по истории, натурфилософии, военному и морскому делу, географии, искусствоведению. Он и сам опубликовал десятки статей о русской иконе и истории религии в России. В частности, у него есть «замечательный труд под названием “Сравнение языков”, где он исследует шесть языков, которыми владел в совершенстве: латинский, греческий, итальянский, французский, русский и английский. К месту добавить, что Геродота он читал в подлиннике, на древнегреческом. Вот такой вот купчишка!»[156]

А еще Владимир Павлович помогал издавать книги другим. Например, он помог опубликовать книгу «Аксиомы религиозного опыта» философу И. А. Ильину. Книга вышла в свет в Париже в 1953 году. И это удивительно, так как произведения Ильина не находили издателя на русском языке, а начавший слепнуть В. П. Рябушинский все же изыскал возможность познакомиться с рукописью, а познакомившись, решил, что напечатать надо. И он довел это дело до конца.

* * *

Когда Гитлер напал на Советский Союз, в эмигрантских кругах распространились слухи о составлении неких списков оставленного в России имущества – с расчетом на возможный его возврат. Затея эта очень не понравилась Владимиру Павловичу, и он написал своему брату Степану в Италию: «Мы, Рябушинские, продолжая традиции незабвенного Паши, должны сейчас думать не о себе, а о России. Если когда-либо настанет необходимость, мы прекрасно вспомним, что нам принадлежало и, конечно же, как честные люди, что мы должны. Сейчас же вся наша энергия должна быть направлена к тому, чтобы поскорее принять участие в работе на пользу русского народа, а на каком месте придется работать – на то воля Божья»[157].

Безусловно, все братья Рябушинские, оказавшиеся за пределами России, мечтали о возвращении. Но не сложилось. Владимиру Павловичу суждено было пережить и гитлеровскую оккупацию Франции, и Великую Отечественную войну в Советском Союзе, но сотрудничеством с врагами давшей ему приют Франции и своей исторической родины он свое имя не запятнал. Что же поддерживало «этого пожилого эмигранта, ставшего изгоем на родине, потерявшего в эмиграции единственного сына? Нет никакого сомнения: глубокая вера и осознание своего долга перед Россией – то самое “посланничество”. Общество “Икона” стало его любимым детищем. И духовной опорой»[158].

Силы он находил в работе. В частности, он подготовил к изданию текст большой книги о религиозном искусстве. Русский философ-эмигрант H. С. Арсеньев в своем некрологе Рябушинскому вспоминал: «За два месяца до его смерти я был у него в Париже и провел с ним в разговоре три с половиной часа. Он все спрашивал меня, пробуждается ли духовная жизнь во всем мире, в частности в Европе, ищут ли люди Бога. Он был три года уже совершенно слеп, но… писал все время ряд статей по вопросам религиозной и духовной жизни, а главным образом свой большой труд об иконе, очень замечательный, который ему удалось закончить. Он собирал деньги, чтобы издать эту книгу. Эта книга непременно должна быть издана по его смерти, не только чтобы почтить его память, но и ввиду ее огромной ценности»[159].

Сменивший Рябушинского на посту руководителя общества «Икона» Николай Иванович Исцеленнов также написал, что это был «большой труд», который оставался неизданным, потому что Владимиру Павловичу «никак невозможно было уложиться в спокойное и хладнокровное исследование и отказаться от своей линии “глашатая правды”, что не подходило издателям»[160].

* * *

О личной жизни Владимира Павловича известно крайне мало.

М. Л. Гринберг и В. В. Нехотин в предисловии к книге В. П. Рябушинского пишут: «Своего особняка (в отличие от многих братьев) Владимир не имел, с 1908 года неизменно снимая дом Щелоковой по Садово-Кудринской, 6 <…> До того времени жил вместе с Евгенией Владимировной Рябушинской (жена это или дочь, мы не знаем, как не знаем и ничего из его личной биографии) на Воздвиженке, 9, в доме Кристи; затем они разъехались»[161].

Жена это или дочь, мы не знаем…

На самом деле кое-что найти все же удалось. Первой женой В. П. Рябушинского была Евгения Владимировна Носова, и у них в 1904 году родилась дочь – Елизавета Владимировна Рябушинская. А вот второй женой была Вера Андреевна Хутарева, родившаяся 10 февраля 1886 года. У них был сын – Владимир Владимирович Рябушинский, родившийся в 1910 году. В марте 1920 года Вера Андреевна вместе с сыном была эвакуирована на