— С остальных ты тоже ничего брать не будешь. Нужно точно выяснить, откуда у Григория зелья.

— Завтра в группе поспрашиваю, — вздохнул Прохоров. — Может, кто и вспомнит. Но надежды на это мало. Я там самый трезвый был.

— А у вас не отчисляют за пьянки?

— Алхимиков-то? Разве что на рабочем месте, если поймают. Это первое, что я выяснил, — гордо ответил Прохоров. — Петь, чо делать-то? Это ж тебя хотели убить. И меня тоже. Неужто спустим?

— Не спустим. Сначала выясним кто. Это мог быть вообще не алхимик, а подошедший к тебе человек, которого из вашей группы никто не узнает.

— Куликовский засланец, например, — предположил Валерон. — Куликов после того, как узнал, что приданое дочери женихом отнесено в ломбард, мог сильно расстроиться. Но поскольку жениха убивать до свадьбы он не мог, то вспомнил, что к тебе у него тоже имеются счеты.

— Эка ты завернул, лохматый, — восхищенно сказал Прохоров. — Прямо как в книжке про сыщика, что я намедни читал.

— У Куликова алхимиков своих нет, — напомнил я.

— Купить мог.

— Такие зелья открыто не купишь.

— Да к нему могли с предложением прийти те же скверники, им лишь бы тебя грохнуть.

— Они и напрямую могли меня грохнуть. Зачем им лишнее звено в лице Куликова?

— Чтобы отвести от себя подозрения, — предположил Валерон.

— Гриша вон всё равно не может вспомнить, кто ему дал, а давал бы куликовский человек — вспомнил бы. С куликовского человека вышли бы на Куликова, а тот не стал бы молчать, сообщил, кто ему помог. Потому что, чую зелье не просто опасное, но и запрещенное.

— Довод, — вздохнул Валерон. — Может, глава академии замешан? А то что это такое: когда целителям настрого запрещают пить, а алхимиков, можно сказать, поощряют!

— А глава академии у нас в родстве с императорской семьей? — припомнил я.

— Именно. Жирный дядечка в плане компенсации. Потому что мы не можем просто так оставить покушение на вас, нужно, чтобы кто-то за это заплатил. А у него как раз много чего есть.

Он говорил так убедительно, что я чуть не согласился, очнулся в последний момент.

— Найдем злоумышляющих, с них и снимем.

— А с них бы сняли второй раз, — разочарованно тявкнул Валерон. — Компенсации много не бывает.

— Петь, а Гришу восстановить можно будет? — трагически спросил Прохоров. — Он мне как брат был. Глупенький, но брат.

— Да ты и сам, Гриша, умом не блещешь, — тявкнул Валерон.

— Я бы попросил, лохматый…

— Чего бы ты попросил? Мозгов? Только полностью безмозглый человек может притаскивать в дом всякое дерьмо, полученное от незнакомого человека, и требовать, чтобы Петя это выпил.

— Это да, — покаянно вздохнул Прохоров. — Но, Петь, если бы не Гриша, ты бы наверняка умер. А так…

Он опять вздохнул, намекая, что паук отдал свою жизнь за меня. Я не сказал, что не стал бы пить подозрительные зелья, потому что сам в этом был не слишком уверен, поднял паука и понес туда, где не так давно занимался его профилактикой, тем более что там всё так и лежало — не убрал я, торопился отнести 001 до прихода Прохорова. И как выяснилось, успел как раз тика в тику.

В лаборатории я снял прохудившиеся пластины корпуса. Зелье уже испарилось даже внутри, не оставив ни разводов, ни пленки — вообще никаких следов. Но я всё равно промыл спиртом перед тем, как заниматься с телом паука дальше.

— Видел, Гриш, для чего нормальные люди используют алкоголь, — наставительно сказал Валерон. — А ты всё внутрь норовишь засунуть.

— Ни капли больше, — убежденно сказал Прохоров. — Ну, пока этого варнака не найдем — точно.

Осмотр показал, что из строя напрочь вышел двигатель, а еще придется опять делать разводку, причем старую желательно удалить — она местами отсутствовала, а местами была повреждена до такой степени, что могла треснуть и разомкнуться в любой момент. Одно было хорошо: блок, который отвечал за личность и память, был не поврежден, а значит, Прохоров получит на выходе того же самого паука, что и раньше. Разве что поумнее. Но последнее неточно.

Глава 11

К концу восстановления пострадавшего паука в комнату набилась толпа: кроме Прохорова и Валерона, подошли еще Наташа и Митя. Хикари, хотя и не проявлялась, тоже никуда не уходила. Чтобы контролировать дом, ей не было необходимости находиться в конкретной точке: свои владения она чувствовала из любого места и могла управлять защитой по своему желанию. А присутствовала она там, где хотела, где ей было интересно.

В результате включение обновленного паука произошло при плотном наблюдении переживающих зрителей. Конечно, особенно переживал Прохоров — как-никак, 001 был ему очень близок.

001 очень осторожно поднял по очереди все лапы, повертел ими, потом повертелся сам, оценивая, не изменилась ли управляемость, и спросил:

— Почему меня убили?

Прохоров смущенно откашлялся, перед тем как взять вину на себя и покаяться. Допускать это я не собирался. Если Прохоров будет каяться еще и перед металлическими пауками, ничего хорошего с его жизнью не выйдет.

— Никто тебя не убивал. Ты толкнул Гришу, и он пролил на тебя реагент, — пояснил я. — Нужно быть осторожнее. Техника безопасности не зря писалась. Если бы повредились мозги, восстановить тебя бы уже не получилось.

Потому что в этом случае вышла бы совсем другая личность, и не факт, что она подошла бы Прохорову по характеру.

— Я не толкал. Я его немного потянул.

— Ему хватило. Он же в состоянии опьянения был, координация страдала.

— То есть Гриша не хотел меня убивать?

— Да ты что! — возмутился Прохоров. — Как я мог хотеть тебя убить?

— Если бы он хотел, он бы тебя просто выключил, — заявил Валерон. — К чему на тебя тратить дорогостоящие зелья?

— А зелье было дорогостоящее?

— Конечно, им же Петю собирались убивать. На него уже давно чего попало не тратят. Только элитные зелья и элитных убийц.

Валерон вздохнул, наверняка подумав, какая жалость, что элитные убийцы не приходят к нам со всеми своими сбережениями, которые не всегда потом удастся найти. А экипировка иногда страдает в процессе задержания.