Память вломилась в сонное сознание как удар тарана. Ночь. Налётчик. Его шёпот у моего уха. И этот лёгкий, почти призрачный поцелуй в макушку — приснился он мне или нет? Щёки мгновенно вспыхнули. Я лежала, не двигаясь, прислушиваясь. Его дыхание было ровным и глубоким. Он спал. А я… я боялась пошевелиться, чтобы не разрушить этот хрупкий, странный момент.

Но Шалопай был неумолим. Он снова ткнулся носом и жалобно запищал. Ардан вздохнул, и его рука, лежавшая у меня на талии, слегка сжалась.

— Похоже, твоя охрана требует завтрака, — его голос был хриплым от сна и прозвучал прямо у меня над головой.

Я отползла на безопасное расстояние, чувствуя себя полной дурой.

— Да, я… я уже встаю. Прости, что разбудили.

Он приподнялся на локте, и в розоватом свете утра его золотые глаза казались почти обычными, просто очень светлыми. Никакой хищности, только лёгкая усталость.

— Ничего. Мне всё равно пора. Нужно заехать в контору, потом… кое-кого навестить по поводу вчерашнего гостя.

Мы встали, и день закрутился с привычной бешеной скоростью. Перед тем как уехать, Ардан остановился у моего экспериментального чана с удобрением, который я накрыла тряпкой.

— И что это за зловоние? — спросил он, чуть приподняв уголок ткани.

— Это не зловоние, это аромат будущего урожая! — обиделась я. — Моё ноу-хау. Навоз, волшебные травы, зола. Настаивается.

Он понюхал воздух с выражением профессионального дегустатора, пробующего редкое вино.

— Интригующе. Будем надеяться, что оно никого не съест.

— Не съест! — я упёрла руки в боки. — Я каждый день… э-э-э… напевала ему весёлые песни, как советовала Фенька.

Фенька, услышав своё имя, фыркнула с другого конца двора.

— Ага, пела. Как раненная в крыло сорока.

Ардан усмехнулся, и это было как будто даже не усмешка, а просто… мягкая тень на его обычно каменном лице.

— Ладно, фермер-алхимик. Удачи с твоим зельем. Я вернусь к вечеру. И… — он сделал паузу, оглядев мою полуразрушенную хибару, — я тут решил… Этот дом… он не для жизни. Ты достойна лучшего.

Я замерла, не понимая.

— Что?

— Я построю тебе дом. С крепкими стенами, окнами, которые можно открыть, и дверью, которая не скрипит, как душа грешника.

У меня отвисла челюсть.

— Ты… что? Нет! Долг и так астрономический!

— Это не в кредит, — он перебил меня, и в его глазах мелькнуло знакомое упрямство. — Это… Мне невыгодно, чтобы моя лучшая заёмщица умерла от воспаления лёгких в развалюхе или оттого, что на неё рухнет потолок. Так что никаких возражений. Материалы привезу позже.

Не дав мне вымолвить ни слова, он уехал. Я стояла и смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри бушует ураган из возмущения, неловкости и какой-то тёплой, глупой надежды. Дом. Он хочет построить мне дом.

— Ну что, меценат наш укатил? — подошла Фенька. — Слушай, а если он строить будет, можно ему намекнуть на отдельную комнату для меня? А то тут сквозняки.

— Да замолчи ты, — беззлобно буркнула я, но мысль уже засела и пустила корни. Дом. Собственный дом.

Весь день я провела, как заведённая. Проверила грядки — уцелевшие ростки держались молодцами. Полила их своим «супер-удобрением», от которого даже сорняки вокруг, кажется, слегка поникли (надеюсь, это хороший знак). Покормила кур, которые уже освоились и неслись исправно. Но мысли постоянно возвращались к системе полива. Таскать вёдра — это каменный век. Нужно решение.

— Фенька, — позвала я, закончив с цыплятами. — Собирайся в путь. Поедем к Бормику.

— К гному? — она насторожилась. — А зачем?

— Узнать про систему орошения…

Дорога до «Каменного Холма» на телеге заняла около часа. Бормик, увидев нас, отложил свою двуручную кирку и широко улыбнулся.

— Алёна! Жива! А я уж думал, тебя твои долги сожрали или дракон за неуплату в пещеру утащил!

— Пока держусь, — рассмеялась я, спрыгивая с телеги. — Приехала за советом. Воду таскать — сил уже нет. Может можно что-то придумать?

— А, вода! — его глаза заблестели. — Это можно. Пойдём, покажу что у меня есть.

Он повёл нас к краю своего участка, где из-под скалы бил чистый, шумный родник. От него шли аккуратные канавки, выложенные камнем, и сеть бамбуковых труб, разведённых по всему огороду. Это было гениально и просто.

— Всё дело в уклоне, — пояснил Бормик, похлопывая по гладкой поверхности бамбука. — Вода сама бежит куда надо. У тебя же там река рядом.

— Есть, — кивнула я. — Но она далековата.

— Значит, плотину небольшую сделать надо, уровень поднять. А потом — канавы, трубы… Я тебе чертёж набросаю. И инструмент дам, для обработки бамбука.

Я готова была расцеловать гнома. Вместо этого я просто крепко пожала его мозолистую руку.

— Бормик, я твоя вечная должница.

— Брось ты, — он махнул рукой. — Мне интересно посмотреть, что у тебя из этой фермы выйдет. С драконом-то как, ладишь?

Вопрос был задан непринуждённо, но я почувствовала, как краснею.

— Ладим… как-то. Он сейчас… дом мне строить собрался.

Бормик присвистнул, подняв густые брови.

— Дом? Серьёзно? Ну, драконы, если что-то задумали, редко отступают. Только смотри, девушка, не обожгись. Они создания горячие, во всех смыслах.

— Постараюсь, — пробормотала я, чувствуя, что «обожглась» уже в тот момент, когда он прижал меня к себе ночью.

Мы погрузили в телегу несколько длинных бамбуковых стволов и ящик с каким-то гномьим инструментом. Бормик наказал заехать через пару дней — обещал, что чертёж будет готов.

Обратная дорога была наполнена планами. Я уже представляла, как вода сама бежит между грядок, и не нужно таскать эти чёртовы вёдра… Мечты были такими сладкими, что я даже не заметила, как подъехала к ферме. И замерла.

На моём обычно пустынном дворе стояла повозка, доверху гружённая ровными, пахнущими смолой брёвнами, стопками досок и какими-то ящиками. А рядом, сняв камзол и закатав рукава рубахи, Ардан разгружал второй воз, который только что подъехал. Его спина была мокрой от пота, мышцы играли под тонкой тканью при каждом движении. Зрелище было… впечетляющим.

— Я тебя уже заждался, — крикнул он, не оборачиваясь, будто чувствовал мой взгляд.

— Я… не ожидала, что ты так скоро приедешь, — я спрыгнула с телеги.

— Драконы не любят ждать, — он обернулся, и его лицо было серьёзным. —