месте, где начинались роднички, откуда били из земли святые ключи, воздух искрился лазурным светом. Сам собой, без видимого источника. Деревья, росшие ближе к выходу подземной воды, становились выше и сильнее. Они не чахли, как растительность у болота, а мощно поднимались к небу, раскидывая широкие кроны, полные жизни. Листья на них искрились всё тем же бирюзовым цветом — мягко, будто изнутри, как ёлочные игрушки на солнце.

Это явно был выброс незнакомой Сергею энергии. Причём, чем ближе к купели, тем плотность бирюзы увеличивалась, сгущалась, становилась почти осязаемой. С такого расстояния место купания из-за поворота тропы не виднелось, но парень наблюдал своими собственными глазами, как сгущалась энергия в области деревянного строения — там, где раньше он раздевался перед погружением в ледяную воду. Его душа понимала: вокруг не чужеродная, враждебная природа, а родная и живительная. Совсем как та, что он чувствовал на Фараде, когда Лао исцелял воинов после боя. Она буквально манила окунуться в её объятия. Звала, пела, переливалась.

Крас почувствовал себя голодным бездомным, стоящим у витрины булочной, из которой доносился манящий аромат свежей выпечки — хлеб, булочки с корицей, слоёные язычки. Так сильно захотелось поскорее попасть в райское место, что ноги сами двинулись вперёд. Каждая клеточка его тела, даже, скорее, души, тянула в сторону деревянного сооружения с двумя раздевалками — для мужчин и женщин. Тянула неудержимо, как иголку к магниту.

— Василий, нам туда, скорее! — Голос Краса звенел от нетерпения, будто мальчишка накануне Нового года, который выглядывает в окно — не едут ли сани с подарками.

Приближаясь к купели, Кравцов буквально порхал над землёй. Ноги не чувствовали тяжести тела, каждый шаг ощущался легко и приятно — как будто он ступал не по утрамбованной тропинке, перемешанной с щебнем и сосновыми иголками, а по пуховой перине. Взглянув на родники магическим зрением — а именно так он решил назвать свою новую способность, пока не придумал ничего умнее, — парень заметил, что все источники вроде бы похожи друг на друга, но при этом слегка отличаются. Вода во всех родниках была лазурного цвета, базового, но с некоторыми оттенками. Какой-то источник светился серебряным холодным светом, другой отдавал краснотой — тёплой, пульсирующей, будто кровь в артериях, третий уходил больше в зелёный, спокойный, как летний лес в полдень. А были ещё жёлтые, голубые, даже один фиолетовый — насыщенный, глубокий, почти чёрный по краям.

Учёные, скорее всего, объяснили бы сей факт наличием разных примесей и минералов в воде — железа, меди, марганца, сероводорода. Вот только Сергей понимал: дело тут не в этом. Не может такого быть в природе, чтобы столько разных элементов находилось на паре десятков квадратных метров. И все родники, по сути, били из одного места — из глубинного разлома, из недр земли, где встречались различные геологические пласты. Это точно были не химические вещества. Частицы различных видов энергии — тонкой, невидимой, той самой, что циркулирует между мирами и питает всё живое.

— Эй! — голос Василия вырвал его из созерцания. — Крас-Босс! Ты чего опять завис? — Охранник стоял, уперев руки в боки, и смотрел на Сергея с выражением смеси беспокойства и лёгкого раздражения. — Меня начинает пугать твоя странная манера. Ты теперь так постоянно будешь делать? — Он обернулся и показал взглядом в сторону: — На нас уже люди пялятся. Вон бабка с клюкой, вон мужик с детьми, вон две девицы с коляской. Стоят, смотрят, как ты столбом замер с вытаращенными глазами.

Крас не заметил, как опять ушёл в глубокую концентрацию. Так как магическое зрение он для себя только что открыл, буквально несколько минут назад, переходить в другой режим осязания действительности, не зависая на месте, он пока не мог. Требовалась практика. Много практики. А пока — столб, таракан, с открытым ртом.

— Всё в порядке, друг, — отмахнулся Сергей, возвращаясь в обычный режим восприятия и моргая, чтобы прогнать остаточные бирюзовые пятна. — Всё просто замечательно. Мы именно там, где нужно быть. — Он похлопал Василия по плечу. — А что до мнения чужих придурков — мне абсолютно плевать. Я их, возможно, вижу первый и последний раз в жизни. А они меня — тоже. Так что пошли. Мне нужно окунуться в купель. В этом райском месте.

«Странно, — подумал Василий, пожимая плечами и следуя за боссом. — У босса, по-моему, поехала крыша. Что райского может быть в родниковой купели? Обычная вода, холодная, из-под земли. Таких сотни, а то и тысячи по всей стране. Подумаешь, святое место. А тут ещё и болотом воняет, и комары жужжат, и на дороге окурки валяются. Не понимаю».

Василию не было дано увидеть всей красоты, открывшейся перед его новым шефом. Он видел только серые тона, болотные испарения и облупившуюся краску на деревянных раздевалках. А Крас видел бирюзу, серебро, золото и радугу, льющуюся прямо из-под земли. Они шли рядом по одной тропинке, но смотрели на мир из двух разных вселенных. И в этом, наверное, была главная ирония всех святых мест — кто приходит за чудом, тот его и находит. А кто приходит просто помыться… ну, тот просто моется.

Но, невзирая на простые, почти обывательские мысли, сегодняшний день перевернул жизнь бывшего профессионального военного, а впоследствии охранника и киллера, с ног на голову. Или с головы на ноги — как посмотреть, в каком ракурсе оценивать произошедшее. Он чувствовал, как внутри него заново загорелся огонь и тяга к жизни — то самое пламя, что почти угасло за годы беспросветной службы у садиста и подлеца. Служба у Юрия Борисовича окончательно убила все человеческие качества внутри мужчины. Он стал хладнокровным и бездушным — идеальный исполнитель, робот в человеческом теле, не задающий лишних вопросов и не мучимый совестью по ночам.

А сегодня всё резко изменилось. Он вспомнил, как ощущал себя двадцать лет назад при поступлении в элитные войска: молодым, полным сил, с горящими глазами и верой в справедливость. Хотелось перевернуть мир и сделать что-то очень значимое и великое. Искоренять тиранию и безнаказанность плохих людей и правителей, к примеру. Свергать диктаторов, освобождать угнетённых, наказывать палачей.

Поначалу так и было. Его отряд отправляли на самые сложные задания по всему миру — туда, куда официальная армия соваться боялась, а дипломаты только разводили руками и пили виски.

Они свергали диктаторов и самодуров с высоких постов, освобождали заложников, уничтожали террористические ячейки. По прошествии лет он, конечно, понял, что