своих рук. Как же, размечтался. Там, говорят, вода святая, а от него после такой купели, наверное, горелым воняло.

Глава 6

Семь ключей, или Семиключье в простонародье — старинный монастырь со святыми источниками на территории, затерянный среди лесов и холмов. Сергей старался хотя бы раз в год выбраться в сельское аскетичное место, подальше от городской суеты, и окунуться в купели родников. По местным поверьям, процедура избавляла от всех болезней — как телесных, так и душевных. Но Крас не верил в народные мифы. Вообще очень скептически относился к вере, вернее, к её служителям. Глядя на то, как священники раскатывают на дорогущих машинах (новенькие «Мерседесы» с затемнёнными стёклами, на которых зеркальные номера светятся золотом) и строят себе огромные замки по соседству с обветшалыми церквушками. Даже самый ярый верующий начинал задумываться: подаяния в храмах идут не на благие дела, а на то, чтобы набить карманы заплывших жиром священников. Добавить ещё один этаж к резиденции, купить ещё одного козырного попугая в клетку из красного дерева.

Нет, Сергей не был атеистом. Совсем нет. Его вера была внутри него, где-то глубоко, за слоями цинизма и недоверия. Он всегда считал, что существует нечто всемогущественное и влиятельное. Вселенский разум или что-то подобное — безликое, безмолвное, не требующее поклонения и жертв. То, что человечество в своей простоте называет Богом. А религию — всю тягомотную мишуру из обрядов, догматов и священных текстов — придумали сами люди. Они же написали правила, расставили скрижали, нарисовали иконы. И с помощью «небесных» правил управляли умами людей много веков. С успехом, надо признать. С огромным, кровавым успехом.

От рук фанатиков погибло больше мужчин, женщин и детей, чем на всех мировых войнах, вместе взятых. Огромные города сжигались дотла, вырезались целые нации под знаменем Христа или Аллаха. Крестовые походы, инквизиция, религиозные войны, джихады, гугеноты, альбигойцы — кровавая каша из имён, дат и миллионов загубленных душ.

Самое гнусное в этом было то, что заповеди сами священнослужители не соблюдали. Ни единой. Жили на широкую ногу, вкушая все прелести жизни — хорошее вино, дорогую одежду, юных послушников и греховную власть над чужими судьбами. И одновременно пропагандировали на каждом шагу смирение, послушание и скромность для простолюдинов. Ты, холоп, будь беден и наг, молись в сыром подвале, а мы, пастыри, возьмём твои кровные и построим себе дворец. С благословения господня, разумеется.

На протяжении многих столетий церковь заставляла простой люд горбатить спину на благо священнослужителей или государства, приговаривая, что им воздастся за это на небесах. После смерти, в лучшем мире. Где якобы текут молочные реки в кисельных берегах. А пока — работай, не ропщи, отдай последнюю рубаху и благодари за то, что жив.

За последние пару десятков лет на территории Российской Федерации было построено и открыто в десятки раз больше храмов и церквей, чем школ или детских садов. Золотые купола множились, как грибы после дождя, а дети продолжали учиться в три смены в зданиях, построенных ещё при царе Горохе. Умный человек не нужен государству. Ему требуется стадо — послушное, сытое, полусонное. Стадо потребителей, которым легко управлять через экраны телевизоров и ленты новостей. Поэтому пусть лучше идут и кланяются в ноги ожиревшим попам. Пусть ставят свечки, целуют иконы, шепчут молитвы. Лишь бы держали себя в рамках и не сетовали на действующую власть. Лишь бы не задавали лишних вопросов. Лишь бы не видели, что творится в подвалах у тех, кто молится громче всех.

— Вась, — вдруг сказал Крас, выныривая из невесёлых мыслей, — а ты веришь в бога?

Василий скосил глаза, помолчал секунду, потом пожал плечами.

— Не знаю, босс. После того, как ты руку мне прирастил, я готов поверить во что угодно. Даже в то, что деньги в храмах не воруют. Но это уже слишком. Тут даже чудо не спасёт.

На самом деле, против правителей Крас ничего не имел. Он яро считал, что у любого могущественного государства должен быть сильный лидер и под стать команда управленцев — профессионалы, отвечающие за свои слова и поступки, а не болтуны на крючке у олигархов. Демократия не работает. Её наличие — это иллюзия, ширма для запаривания мозгов обывателям, красивая сказка с элементами фарса. Выборы? Театр для толпы. Парламент? Кукольный театр, где кукловоды остаются за кулисами. Вот только сильный правитель априори не может быть вездесущ. Одних рук не хватит, одних глаз — тоже. И в глубинке страны мелкие чинуши творили сущую дичь, прикрываясь его именем и печатями. Так было, есть и, вероятно, будет, пока существует бюрократия — этот рак, пожирающий государство изнутри.

Повернув на развилке в сторону святого места, Сергей почувствовал изменения — и физического состояния, и морального. На первый взгляд всё оставалось по-прежнему: те же поля, то же небо, та же дорога, убегающая вперёд. Но те полгода, проведённые Красом в храме Шао Лань, научили молодого человека чувствовать малейшие изменения в энергетическом плане. Там, на чужой планете, под присмотром суровых наставников и косых взглядов собратьев по несчастью, он освоил то, чему не учат в университетах и бизнес-школах. И вот сейчас его то бросало в мелкий озноб — будто кто-то проводил холодным пальцем по позвоночнику, — то, наоборот, чувствовался лёгкий жар, разливающийся от груди к кончикам пальцев.

Обычный человек даже не уловил бы неладное. Списал бы на сквозняк, на усталость, на съеденную накануне шаурму с сомнительной начинкой. В течение дня люди подвергаются различным факторам воздействия на своё тело — в физическом и эмоциональном плане. Мы то потеем, то мёрзнем. Например, после приёма пищи организм разогревается, тратя больше энергии на переваривание продуктов, а если долго просидеть без движения, температура тела может понизиться, уходя в энергосберегающий режим, словно старый смартфон на последних процентах заряда. Но Сергей уже не был обычным хомо сапиенсом в привычном понимании этого странного слова, составленного из латыни и греческой гордыни. Многочасовые тренировки энергоканалов и медитации научили его более точно распознавать, а главное — контролировать процессы в собственном организме. Он чувствовал каждый сосуд, каждое нервное окончание, каждую крошечную вспышку метаболизма.

Возможно, переход души в своё родное тело не прошёл без последствий. Тренировки в теле Лао — это одно. А возвращение в старую тушу, обросшую жирком и привыкшую к дивану, — совсем другое. Как пересесть с гоночного болида на раздолбанную «Ладу» и попытаться выжать из неё те же скорости. Вот только буквально полчаса назад