плоть, раздвигаю ту резко, без вопросов и сожалений... Всё практически по приказу. Она горит.

Глаза. Губы… Губы. Глаза. Уже не думаю даже. Беру просто, пока не свалила. Своё беру, потому что по-другому оно «моим» никогда не станет.

Вторгаюсь на скорости, заставив её громко и жалобно всхлипнуть на всю раздевалку и принять меня полностью…

Глава 18

Виктория Зуева

Боль распространяется по всему моему солнечному сплетению, оседая там ядовитым сгустком… Но это боль не от того, что мы сейчас делаем, а от того, что случилось до… Теперь он знает правду обо мне. Теперь он думает, будто я всегда лгу. Но моя ложь об учёбе никак не говорит о чувствах к нему…

Я до сих пор не дышу. Кажется, что организм вдруг утратил эту способность… А Даня так меня сейчас обнимает. Держит на себе и не двигается. Застыл…

У меня сердце долбит о рёбра. Я же понимаю, что он во мне сейчас… Что мы с ним соединились… Я сама не поняла, как это произошло. И вижу, что он тоже не понял… Там внизу всё огнём горит… Пульсирует. Мне кажется, он физически это ощущает, иначе не смотрел бы на меня столь жалостливо, словно реально жалеет. Я надеюсь, это не так.

— Ви… — он зарывается рукой в мои волосы и смотрит в глаза, бодая меня. Выдыхает с явным напряжением, испугом и вибрацией в голосе. — Ты… Ты девственница, да? — спрашивает осторожно, с каким-то странным выражением лица… А он думал, что нет? Лгать я больше не собираюсь. Да и как тут соврёшь?

— Да… Была, — отвечаю тихо. Еле слышно… — Это тебя отталкивает?

— Нет… Блин, конечно, нет…

Я чувствую, как он шевелится внутри меня. Какой он огромный и твёрдый. Я и без подобной демонстрации знала, что он такой. Потому что видела очертания его пениса, но сейчас Даня реально завладел всем моим пространством… И так бесконечно глубоко смотрит. Прямо внутрь моей искалеченной души. Ох уж эти его омуты… Почему же они так прекрасны… Когда я смотрю на них, вся боль отступает. И от его вторжения, и от того унижения, что я испытала от его спутницы… Я кроме его огромной штуки внутри себя больше ничего не чувствую. И та меня растягивает, заставляя оседать всё ниже и ниже… Глубже… Быть к нему ещё ближе, чем возможно.

— Извини, что я так сделал… Надо было иначе… Прости меня… Я голову потерял…

— Всё хорошо, — обхватив его за затылок тяну к себе и целую в губы. Просто потому что мне надо сейчас… Иначе слёзы снова польются рекой. И разговаривать я не хочу… Хватило мне тех ощущений от наших с ним криков и выяснения отношений. Мне больше нравится общаться телами.

Скользнув языком в его рот, ощущаю прежнее чувство тепла и комфорта… Будто ничего плохого не произошло. Его по-прежнему тянет ко мне и от меня. Физически он всё ещё продолжает хотеть меня. Чувствую, как его ладони сжимают меня сильнее. Но он продолжает сдерживаться как кремень до тех пор, пока я один раз не качаю бёдрами, будто вытягивая стон из его уст. Который звучит и как мучение, и как истома одновременно. Я же вижу, что ему хочется… Я это всё чувствую.

— Ви… Стой… Так неправильно вообще… — шепчет, проскальзывая руками ниже.

— Уже сделал… — парирую я в ответ. — Поздно…

— Ты точно хочешь?

— Да…

Чувствую, как болезненные ощущения сковывают нутро. Как они прошивают меня насквозь. Он входит ещё глубже. Я буквально напитываюсь этой болью. Поза, место — всё специфически странное для первого раза. Но такая уж я в целом. Странная. Не такая как все… Зато это всё происходит с мальчиком, в которого я всей душой…

А не так как у многих получается…

И я сказала этому мальчику «да»…

Он помогает двигаться, но сдерживается. Пыхтит… Лицо красное в капельках воды, которые ещё не успели высохнуть после бассейна. Вена на лбу надувается от каждого нового движения… Мы с ним такие мокрые. А через несколько секунд Даня сгребает пальцами бретели моего лифчика и опускает их вниз, полностью обнажая мою грудь. Пробежав голодными хищными взглядами от неё до пупка, присасывается губами к моим соскам, обхватив её ладонями… Вот там и случается безумный всплеск всего, что только может быть в природе. Я вдруг чувствую, что гримаса на моём лице сама по себе меняется. Я издаю звуки, о которых ранее стыдно было даже подумать… Внизу — хлюпаю, наверху — пошло и жалобно скулю. Никогда бы не подумала, что соски настолько чувствительны к мужским прикосновениям и поцелуям.

Он заставляет меня стонать. Засасывает, прикусывает, втягивает ртом, словно вакуумом…

Держит так крепко, что я уже не представляю себя отдельным организмом. Облизывает большой палец… Ведёт его вниз… И едва касается самой моей чувствительной точки, как я инстинктивно подаюсь вперёд и с громким звуком роняю лоб на его плечо, а потом присасываюсь к мужской солоноватой загорелой шее, сжавшись на нём ещё сильнее. Всё тело пробирает лихорадочный озноб. А Даня так пахнет, что я просто тону в этих ощущениях, в этом неземном волшебном запахе. Безумное блаженство… Мы оба друг друга нюхаем, целуем. Оба сгораем в объятиях друг друга… Я никогда ещё себя так не ощущала. Частью чего-то или кого-то… Продолжением. Только я не могу понять, где он, а где я… Мы словно перемешались…

В один момент мне даже кажется, что мы с ним достигаем какого-то пика возбуждения. Во всяком случае у меня именно так, потому что мозг отключается… В голове становится пусто, а перед глазами — темно. Сердце летит куда-то, ну а тело… Оно буквально парит и искрится яркими всполохами в воздухе. На эмоциях я вонзаю в Данины плечи ногти, потому что хочу немного сбавить обороты. Да только невозможно… Настолько пронзает судорогой, что все заслонки срывает. Я излишне громко всхлипываю, и Даня закрывает мне рот ладонью.

— Тш-ш-ш… — держит и ещё несколько раз толкается, а потом резко снимает меня со своего… Органа… Шумно, но сдавленно выдыхая мне прямо в лицо мужское, пропитанное удовольствием глухое:

— М…

Я обмякаю… Подо мной кровь. Задушенная чувством стыда, но в то же время и другими более прекрасными ощущениями… У меня всё горит и дрожит одновременно. Пока я смотрю на это, приятные волны отпускают низ живота… Проходит и состояние натяжения… Я расслабляюсь и наконец дышу…

Мы с ним осторожно встречаемся взглядами. И то у меня чувство,