напряжённая. Присутствующие словно поделились на два лагеря и теперь бурно, с матом и оскорблениями, обсуждали дальнейшие действия.

— Что тут происходит? — спросил я, хлопнув по плечу одного из бойцов третьего батальона.

— Мистера Пирса задержали, — торопливо пояснил парень. — Решаем, что делать.

Насколько я мог понять из той ругани, что звучала со всех сторон, половина присутствующих готова была прямо сейчас мчаться к полицейскому участку с оружием в руках, на штурм, выручать любимого командира из застенок. Другая половина возражала против силового решения и предлагала подождать хотя бы ещё немного, пока не выяснится как минимум правовой статус Пирса. Задержан он, арестован, привлечён свидетелем или приглашён начальником полиции на чашечку чая.

И теперь обе стороны жарко спорили. До мордобоя дело не дошло, но ещё немного — и полыхнёт. Ещё пара-тройка оскорблений или обвинений в трусости, и без него не обойдётся.

Что самое смешное, обе стороны были по-своему правы.

Но я не помнил, чтобы в будущем упоминался арест Пирса или что-то подобное. Нет, я не знал его биографию, кроме того, что он возглавил восстание и был расстрелян через неделю после него, но столь яркий момент наверняка упоминался бы экскурсоводами. Значит, скорее всего, Пирса просто отпустят с миром, потому что предъявить ему, по сути, нечего.

А если бы добровольцы организовали целую войсковую операцию по спасению командира, это точно вошло бы в фольклор и историю. Вот про парад на день Святого Патрика слышал даже я, а до него ещё неделя с лишним. Собственно, боевая подготовка заменялась подготовкой к параду, точь-в-точь как в моей родной российской армии.

— Позвольте⁈ Пару слов! — выкрикнул я. — Я тоже был там, в парке!

Некоторые очевидцы моего выступления тоже были уже здесь, меня узнали, пропустили к центру зала, естественным образом разделившегося на две части.

С одной стороны Шон Хьюстон, командир роты D первого батальона,призывал всех к силовому решению вопроса. С другой — Уильям Пирс, младший брат Патрика Пирса, тоже присутствовавший на митинге, выступал за то, чтобы дождаться новых сведений и вообще решить всё дело миром.

— О’Хара, верно? Ну ты-то точно за нас, сам же говорил, англичанам вломить надо! — воодушевлённо сказал Хьюстон.

— Вломить? Это надо делать не абы когда, а после того, как всё будет готово, только если ты не хочешь всё испортить, — сказал я. — Нет. Мы с парнями из роты смотались на Главпочтамт после того, как сбежали от полиции.

— Что? И что с того?

Вопросы посыпались со всех сторон, недоумение висело в воздухе.

— Во все крупнейшие газеты Британии и США отправились телеграммы о том, что тут произошло, — рассказал я. — В Лондон, в Нью-Йорк. Мистеру Пирсу нечего предъявить, а эта огласка… Вот увидите, из Лондона придёт приказ немедленно отпустить мистера Пирса. Они боятся огласки.

— Ты думаешь, его просто отпустят? — фыркнул Хьюстон.

— Уверен в этом, — сказал я.

Он хотел меня перебить, но я жестом дал понять, что не договорил.

— А вот если мы сейчас возьмём винтовки и отправимся к участку, это будет конец, — добавил я. — Даже если не прозвучит ни одного выстрела, власти этого не потерпят. И нас раздавят, как вошь под ногтем.

— Пусть только попробуют! — воинственно выкрикнул кто-то из толпы.

— Поднимите руки, кто служил в колониях, — попросил я.

Добровольцы переглянулись удивлённо, но несколько рук всё-таки поднялись вверх, считанные единицы.

— Скажите-ка, как британская администрация расправлялась с бунтующими зулусами или сипаями? Или неважно с кем ещё, — попросил я.

— Подгоняли армию и артиллерию, камня на камне не оставалось, — произнёс старик в зелёной фуражке. — Я и сам, было дело, участвовал, в Африке…

— Вот и сюда подгонят артиллерию и пару армейских корпусов, — мрачно произнёс я. — Если мы выступим сейчас, наобум.

— Ты бредишь! Мы же не зулусы! — воскликнул Хьюстон.

— Для них мы хуже зулусов, капитан, — усмехнулся я. — Знаешь почему?

Он смолчал, но я видел в глазах всех остальных немой вопрос.

— Потому что мы выглядим как они. Говорим как они. Порой даже входим в парламент, как они. Но мы всё равно не они. Негра хотя бы видно издалека. Это и бесит их больше всего.

Собор Святого Патрика и одноимённый парк.

Главпочтамт и колонна Нельсона.

Глава 11

Выручать Патрика Пирса из лап Королевской ирландской полиции мы не пошли. Мне удалось убедить всех, что так будет только хуже, и я оказался прав. На следующий же день поэт и революционер как ни в чём не бывало появился в штабе Ирландских добровольцев. Даже не помятый и не избитый, как это бывало после арестов.

Я видел всё это, потому что ночевал здесь же, в штабе, разумно предполагая, что дома пока лучше не появляться. Да и условия дома, в каморке миссис Даффи, не слишком-то отличались от ночёвки здесь, в одном из кабинетов, на сдвинутых стульях. Разве что кровать там была помягче, и укрыться можно было пледом, а не пиджаком.

Пирс практически сразу устроил совещание с присутствующими командирами батальонов и рот, и я туда, разумеется, не попал. Чином не вышел, в конце концов, я простой рядовой.

Но вот после совещания ко мне подошёл мальчишка-скаут и передал, что мистер Пирс желает меня видеть. Я изрядно удивился, но виду не подал, и уже через пару минут стоял в кабинете командующего всеми Ирландскими добровольцами, где он только что раздавал указания подчинённым. Стоял смирно, но без пиетета, краем глаза поглядывая на собранную в кабинете библиотеку и дипломы с наградами за стеклом.

— Мистер О’Хара… — проговорил Патрик Пирс. — Хорошую речь произнесли вчера, я проникся.

— Жаль, мне не дали её закончить, — усмехнулся я.

— Да, жаль… Уилли сказал мне, вы вчера и здесь немного выступили, — он встал и подошёл к окну, задумчиво глядя на улицу, где моросил дождик.

— Уилли? — не понял я.

— Мой брат, — пояснил Пирс.

— Мне пришлось, — кивнул я. — Иначе за вами отправились бы с винтовками и дробовиками, доставать из тюрьмы.

— В которой я даже не побывал… Но признаю, приятно это осознавать. Что столько людей готовы встать на мою