Керзон-стрит такси не ухватишь. Столик в гриль-баре «Коннот» заказали на восемь часов. Такую громадину, как моя, на Керзон-стрит не запаркуешь. В это время года часам к семи вечера машин там набивается раза в два больше, чем могут нормально поместиться. Я проехал туда через Бердкейджуок, мимо Букингемского дворца и угла Гайд-парка… Конечно, это большой объезд. Но когда человек катает по Лондону так долго, как я…

Я уже не слушал Алберта, а размышлял, почему жена сказала, что проведет вечер у Тессы, а сама ужинает с Бретом Ранселером в отеле.

– Сколько сейчас времени? – спросил я, глядя на часы. Алберт только что вошел в раж. – Я должен ехать. Приятно было побеседовать, Алберт. Вы просто кладезь информации.

Шофер улыбнулся. Когда я выезжал наверх, к воротам, до меня из «бентли» доносилась музыка из оперы Моцарта «Так поступают все женщины».

Я смотрел на Фиону, когда она снимала мокрую от дождя косынку. Она надевала на голову шелковый платок в тех случаях, когда нужно было сохранить только что сделанную модную прическу. Фиона встряхнула волосами и поправила их кончиками пальцев. Глаза ее сияли, а кожа была великолепна в своей бледности. Фиона улыбалась. Какой красивой она казалась и какой далекой!

– Ты где-нибудь поел? – спросила она.

Она заметила, что посуда на столе, приготовленная для меня миссис Диас, осталась нетронутой.

– Я съел булочку с сыром в пивной.

– Не слишком удачный выбор, – заметила она. – Жир и углеводы – для тебя не очень подходящая пища. В доме есть холодная курица и салат.

– Так чтй, Тесса нашла еще какой-нибудь дом?

Возможно, ее насторожил мой тон, а может быть, то, что я стоял перед ней. Она взглянула мне в лицо и сняла плащ.

– Сегодня мне не удалось попасть к Тессе. Были срочные дела.

Она отряхнула плащ, и капли дождя сверкнули в свете ламп.

– Ты имеешь в виду по работе?

Она внимательно взглянула, затем кивнула. У нас существовало молчаливое согласие не задавать вопросов относительно служебных дел.

– Кое-что понадобилось Ранселеру, – сказала она и посмотрела теперь вызывающе, словно предлагая продолжать разговор.

– Я видел твою машину в гараже, когда уезжал, но охрана сказала, что ты уже распрощалась.

Она прошла мимо, чтобы повесить плащ в холле. Сделав это, она начала смотреться в висевшее там зеркало и причесываться.

– Сегодня с дипломатической почтой пришло много материалов. Некоторые из них требовалось перевести, а у секретарши Брета знания немецкого только на начальном уровне. Я перешла через дорогу и работала там.

Это старый трюк в нашем департаменте: если требовалось объяснить свое отсутствие, говорили, что находились в Форин Офис. В его темных лабиринтах еще никого и никогда не удавалось найти.

– Ты ужинала с Ранселером, – сказал я, не в состоянии дольше сдерживать гнев.

Фиона перестала приводить голову в порядок, открыла сумочку и сунула туда расческу. Потом улыбнулась и сказала:

– А ты не думал, дорогой, что я могу проголодаться? Верно?

– Оставь эту чушь при себе, – сказал я. – Ты ушла с Ранселером в семь пятнадцать. Из гаража выехали в его «бентли». Потом, как я выяснил, он сообщил ночному дежурному в департаменте телефон бюро регистрации в отеле «Коннот».

– Я вижу, дорогой, у тебя осталась прежняя хватка, – ледяным тоном произнесла она. – Однажды агент – всегда агент, – так, кажется, у нас говорят?

– Так говорят люди вроде Крайера и Ранселера. А также те, кто пытается унизить тех, кто выполняет настоящую работу.

– Видишь, как тебе пригодился прошлый опыт, – заметила она. – Профессиональные навыки позволили выяснить, что я ужинала в отеле «Коннот» с Бретом Ранселером.

– А зачем тебе понадобилось лгать?

– При чем тут ложь? Я же сказала, что должна была сделать работу для Ранселера. Мы действительно поужинали – очень хорошо, с вином, – но говорили о деле.

– О чем же?

Фиона прошла в переднюю комнату и дальше в столовую, она сообщалась с холлом. Архитекторы называют это «открытым планом». Она собрала чистые тарелки и приборы, приготовленные для меня.

– Ты же знаешь, что о таких вещах не спрашивают, – сказала она и ушла в кухню.

Я последовал за ней. Она расставляла посуду на полке в шкафу.

– Секрет?

– Это сведения для служебного пользования, – ответила она. – Разве у тебя не бывает дел, настолько конфиденциальных, что ты со мной о них не говоришь?

– Разумеется, в гриль-баре отеля «Коннот» я о таких делах беседовать не стану.

– Ого, ты знаешь даже, в каком мы были помещении. Сегодня вечером ты успешно выполнял домашнее задание.

– А что мне оставалось делать, если ты ужинаешь с боссом? Есть холодную курицу и глазеть в телевизор?

– Мог выпить с кем-нибудь пива, а потом должен был забрать детей из дома моих родителей.

– О Боже! Совершенно забыл о детях, – признался я.

– Я звонила матери. И догадалась, что ты обо всем забыл. Она покормила их ужином и привезла сюда в такси. Все в порядке.

– Дорогая незабвенная теща, – сказал я.

– Оставь свой сарказм, когда говоришь о моей матери! – взорвалась Фиона. – Достаточно неприятностей из-за Брета.

– Давай поговорим о другом, – предложил я.

– Поступай как знаешь, – сказала Фиона. – С меня на сегодня хватит.

Она включила посудомойку. Вода внутри барабанной дробью била в стальные стенки. Из-за шума стало невозможно разговаривать.

Когда я вернулся из ванной, я ожидал увидеть Фиону уткнувшейся в подушку и притворяющейся спящей. Так она нередко делала после очередного выяснения отношений. На этот раз она сидела на постели прямо и читала объемистый том в дешевом переплете из библиотеки нашего департамента. Хотела напомнить мне, что она – стойкий оппонент.

Я разделся и попытался заговорить иным, дружеским тоном.

– Что было нужно Брету?

– Давай оставим это.

– Но между вами ничего нет, я надеюсь?

Она рассмеялась. Это был издевательский смех.

– Ты меня подозреваешь… в измене с Бретом Ранселером? Да ему почти столько же лет, сколько моему отцу.

– Он, вероятно, старше отца той шифровальщицы – Дженни, фамилии не помню, – которая удрала перед Рождеством.

Фиона подняла глаза от книги. Это ее заинтересовало.

– Разве она?.. Ты имеешь в виду с Бретом?

– Служба внутренней безопасности направила выяснить, почему она уехала, не известив их в установленном порядке. Она сказала, что крутила роман с Бретом. А он предупредил, что порывает отношения.

– Какая жалость, – заметила Фиона. – Бедняга Брет. Я полагаю, нужно поставить в известность генерального директора.

– Генеральный остался доволен, что у девушки все обошлось со службой безопасности. Остальное его не волновало.

– Какой широкий подход к жизни у старика… А я думала, он взбеленится. В конце концов, Брет ведь не женат. Жена от