захлопнулась, и маленький мир горного дома отгородился от большого и враждебного. На порог вышла жена горца Таши, Камала — такая же маленькая, как он, с пестрым платком поверх роскошных черных волос. Ринат коротко кивнул, и она пропустила неожиданных гостей. Заглянув ему в лицо, осунувшееся от бледности, она точно так же, как и муж, всплеснула руками и поспешила поставить на огонь чайник.

Пряный аромат горных трав разнесся по большой темной комнате. Элина, стесняясь, присела на край лавки у стены, пока Ринат умывался и большими глотками пил воду прямо из ковша, она молча осматривалась в незнакомом месте.

Посередине комнаты стоял большой круглый стол, в углу потрескивал открытый очаг, дощатый пол покрывали вязаные дорожки. Где-то за стеной заплакал ребенок, и Камала вернулась в общую комнату с ним на руках. Оказавшись в центре внимания, девчонка сразу же перестала реветь. Кое-как встав на искривленные рахитом ножки, проковыляла через всю комнату, обняла за колено Рината, и он, улыбнувшись, подхватил ее и взял на руки поудобнее. Малышка сразу же полезла инспектировать его карманы на предмет леденцов и шоколадок.

— Ты тут всех знаешь, — заметила Элина.

— Я хожу примерно одним и тем же маршрутом несколько раз, пока не доберусь до гор. Познакомился за пять лет. В ваших краях появился очень сильный камень, — обратился Ринат к хозяйке. Она подала ему чай в разноцветном фарфоровом блюдце и разогретую сырную лепешку, и он, кивнув с благодарностью, вынужден был временно замолкнуть. — Человек, который его держит у себя… я видел его сегодня на рынке. Он выбирал перстни, наверно, специально под камень. И, кажется, тоже намеревался меня проверить. Мне бывало плохо от камней, но землю из-под ног не выбивало еще никогда, — добавил он негромко, но серьезно.

— Вчера в Хой-Готол приехали трое богатых ахатай, — заговорил Таши негромко, опасливо оглянувшись на запертую дверь, и повторил слова встреченных на перевале пхади. — Я видел двоих на рынке, а один у Камалы покупал лепешки.

— Тот, в сером костюме, был из них? — Ринат неосознанно потер все еще ноющий висок. Малышка Иджи тут же встала на лавке и принялась гладить его растрепанную голову и заросшую темной щетиной щеку.

— Не знаю, Ринат, не знаю, дружище. В лицо мы их не запомнили, а лучший способ спрятаться — быть на виду, так? Гляди в оба, носи побольше оберегов.

— Обереги тут не помогут. Нельзя совсем заглушить чувство камня. Это как анальгетик: когда боль уже есть, совсем избавиться от нее не сумеют никакие лекарства. Плеснешь мне чаю, Таши?

Хозяин дома, улыбаясь и кивая, разлил чай по глубоким мискам, себе и жене добавил молока, отдельно теплое молоко налил в отдельную деревянную плошку, и Ринат, взяв ее обеими руками, помог напоить малышку. С аппетитным причмокиванием опустошив свою посудину, она потянулась и к его миске, но он осторожно оградил ее рукой:

— Горячо, Иджи! Обожжешь пальчик.

— Дай! — возмутилась малышка, вцепившись в мягкий рукав его кофты. Что именно дать, конечно, понять не удалось: двухлетняя крошка разговаривала плохо. Ринат взял со стола жареную булочку с ягодами, вручил ей. Иджи деловито уселась на одно его колено и увлеклась угощением, а он пригладил ее торчащие во все стороны черные пряди и придвинул чай поближе к себе.

Элина с умилением взглянула на малышку с булочкой, потом на задумчивый, усталый профиль охотника. Ринат рассеянно смотрел в глубину миски.

— Мы остановились в доме Рави. Завтра продолжим маршрут до Сайгута…

— Не ходили бы вы в Сайгут. Там сейчас неспокойно, — покачала головой Камала. — Иджи, прекрати отрывать дяде пуговицу!

Ринат улыбнулся. Сам оторвал многострадальную пуговицу, болтающуюся на последней нитке, и отдал малышке. Деревянная пуговица с резной дыркой была намного интереснее булочек, которые мама и без того пекла каждый день, и на этот раз крошку удалось занять надолго, а ему предоставилась возможность наконец выпить чаю.

— Что не так? — как только заговорили о делах, улыбку с лица охотника словно стерли.

— Трое богатых ахатай с большой земли приехали сперва именно в Сайгут. Они там гуляли, ночевали, брали сувениры. И после того, как они уехали, в доме, где они останавливались, заболела девушка. Сегодня ее отец приходил на рынок и сказал, что она умерла. Не потребовалось и двух дней, чтобы болезнь унесла ее, она сгорела, как лучина. А до этого показывала приезжим камни, добытые ее отцом-охотником. Вам не кажется это странным?

— Нет, не кажется, — неожиданно подала голос Элина. — Мир за горами и мир здесь настолько разные, что их вмешательства в течение друг друга и вправду может навредить. Болезни и инфекции, которые на большой земле проходят не тяжелее обычной простуды, здесь лечить не умеют. Или, во всяком случае, пытаются лечить своими средствами, шаманскими, народными. Медицина тут совсем не… в общем, совсем другая.

Ринат посмотрел на нее с напряжением, и девушка умолкла, прервавшись на полуслове.

— Я сказала что-то не то?

— Ты только что чуть не оскорбила память девушки. Не стоит пренебрежительно отзываться ни о самом человеке, ни о случае, погубившем его.

Элина прикусила губу и сглотнула. Хозяева дома, тоже удивленные ее высказыванием, переглянулись и сделали вид, что пропустили мимо ушей.

— Элина приехала из Ороса и немного знает о местных традициях, — добавил Ринат, обратившись к Таши. — Извини ее… неуместное замечание.

— Цивилизация портит людей, — улыбнулся Таши. — Ладно, Ринат, забудь. Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, лучше.

Он провел рукой по лицу, словно смахивая усталость, покрепче затянул браслеты с обережными камнями. Боль давно прошла, уступив место странной, глухой пустоте внутри, там, где у обыкновенных людей билось живое сердце.

— Камала постелит вам наверху. Переночуйте у нас, ночью по улицам ходить не стоит.

— Но наши спутники остались в гостевом доме, — замялась девушка. — Они не будут нас искать?

— Роме сейчас не до нас, а Федору не лишним будет отдохнуть. Да, принцесса? — подхватив прикорнувшую на его коленях малышку на руки, Ринат аккуратно вынул пуговицу у нее изо рта и пригладил черные прядки надо лбом. Камала потянулась к нему, хотела забрать дочку, но та вцепилась в куртку охотника, разразившись диким ревом. Ринат усмехнулся:

— Ничего страшного. Давай я ее отнесу.

Женщина проводила его в маленькую темную комнатку, неуклюже прилепленную сбоку хижины. В семьях пхади было принято достраивать дома вокруг основной комнаты, потому что количество детей предсказать никто не мог — а женщина рожала, пока могла. Таши и Камала были еще молоды, и наверняка Иджи станет не единственным их ребенком, но пока что комната была достроена только одна.

Боясь