Стоя на крыльце, Агата любовалась чудесным лесным утром. Птички поют, солнышко светит — красота. В своем мире она любила утренние пробежки, вытаскивала Пашку на них регулярно, хотя ленивый ведун сопротивлялся отчаянно, он был мегасовой и, наверное, неженкой. Был… Снова вспомнился, становясь чем-то далеким, как воспоминания детства. И уже почти не болит. Просто — память.

* * *

Поклажа Василисина была куда как основательнее Алениной. Сразу видно деловую хватку. «Кузовок», стоящий на лавке, был скорей рюкзаком. Легкая гнутая деревянная рама с карманами-ящичками, заполненными «товаром» разного рода, мешочками и скляночками, была обтянута тонкой кожей и зашита специальным шнуром. Поверх этого тайника был натянут второй — тоже кожаный, но уже просто мешок, куда волк сложил всю нехитрую их провизию.

Осмотрев остроумную эту конструкцию, Агата усомнилась:

— Спиной горячей снадобьям вашим не навредим? Там ничего не протухнет в дороге? Кстати, город у нас далеко ли?

Хозяйка отвечать не спешила. Она вообще не имела привычки спешить. Волк же, отчего-то внезапно повеселевший, снисходительно бросил (надевая всю эту конструкцию на широкие плечи и регулируя длину кожаных ремней с помощью пряжек):

— Магические ингредиенты не тухнут от соприкосновения с прекрасным. Вот если ты гадость какую задумаешь — все пропадет.

И самое странное — похоже, что он не шутил. Бабка только кивнула, да так энергично, что платочек голубенький ситцевый ей на темечко сполз.

Вышли они уже довольно поздно, планируя к ночи подойти к стенам города, там заночевать в очередном трактире, настоятельно рекомендованном Василисой, и поутру войти в ворота столицы. Правда, Агата, уже порядком уставшая от всех этих приключений и беготни по лесным дорожкам, до сих пор не понимала, столицей чего был этот странный город. Чего-то не самого большого. То ли графства, то ли граничной области. В тонкости географии этого мира не хотелось даже вдаваться: зачем? Даже если могучие родственники доберутся до нее очень не скоро, рядом есть проводник, оруженосец и телохранитель, в котором она не сомневалась. Вон, как поглядывает.

Волк, действительно, «поглядывал», разве что не облизываясь. В свете летнего солнца под пологом вечного леса тигрица была особенно хороша. Даже если откинуть его вчерашние воспоминания о бане, стоившие Руду целой бессонной ночи. Сейчас она была снова другой. Шла, мурлыча что-то себе под нос довольно даже мелодично, щурилась своими невероятными, очень светлыми голубыми глазами. Кошка — гибкая, сильная, очень опасная. Каждое движение — хищный рывок. Несмотря на всю красоту и грациозность — очень опасный зверь.

Он сам не был кроликом. И знал с детства: пес кошке не друг. Но они были оборотнями, а сущность человеческая не хотела знать границ. Молодому и сильному волку теперь было мало ее тела, ее красоты, ее силы. Хотелось залезть в ее душу, вытряхнуть из самых дальних уголков того, кто стоял рядом ночью на мельнице. Эх, тигрица, знала бы ты все тайны наследника рода бурых! Может, и посмотрела иначе. Но — нельзя.

Волк тяжко вздохнул, догоняя свою стремительную спутницу.

К городу они подошли даже раньше, чем запланировали. В дороге не было никаких неожиданностей, что Руда уже настораживало. Он привык ждать неприятностей, особенно — рядом с Агатой.

Трактир «Добрый Бор» был действительно местом достойным. Светлый, чистый, с огромными рублеными столами, вкусными запахами и добротными девами, разносящими шедевры местной кухни таким же основательным посетителям. Одно было плохо: номера к вечеру уже все оказались заняты. Оставался один, под самой крышей, малюсенький, с узкой кроватью и ночной вазой. Впрочем, кто знает, может удобства в других «дорогих» номерах были примерно такими же.

Загадочно улыбающийся Руд, выцыганивший свое первое жалованье оруженосца еще на крыльце дома Василисы, попытался было все оплатить. Но получил по рукам и насупился. Он на работе, а значит — у хозяйки на полном довольствии. Девушка не хотела давать волку даже малейшего шанса считать себя равным соратником. И без того он слишком многое на себя берет. Хотя… Агата себе признавалась: парень был не только сильнее ее, но и умнее во многом. Совершенно определенно — осторожнее и хитрее.

Хрустящие свежие простыни, запах лаванды, плетеный коврик у кровати, кувшин теплой воды, чистое полотенце смирили ее совершенно со всем. Даже с горшком.

Волк упорно молчал, а когда она начала раздеваться, подчеркнуто не замечая его присутствия в комнате, снова тяжко вздохнул (он вообще был большим мастером по громким вздохам), быстро скинул порядком поношенную одежду, обернулся серым волком и свернулся на том самом коврике у кровати. Ну, волк и молодец.

16. Столица и встречи

Это она его зря вчера похвалила, конечно. Проснулась Агата от того, что кто-то мохнатый и серый нагло спихивал ее с постели. Открыла глаза и увидела… хвост. И две огромные задние лапы нагло раскинутые по обе стороны от хвоста, являя… эм-м-м… филейную часть волчьего тыла. Во всех подробностях, так сказать. О которых ей поутру знать как-то не очень хотелось. Еще и ножкой левой дрыгал во сне, будто бы на скакалочке прыгал.

Агата тут же вспомнила свое пробуждение накануне. Прищурилась мстительно. Когда она с сундука улетела — было обидно, вообще-то. Невежливо вот так с девушками, к тому же — с госпожами. Словом, летел волк на пол красиво и быстро. Не кот он, ой не кот… грохот стоял, словно не зверя она скинула с кровати, а вязанку дров.

Раздался страшный рев, и ощерившийся в ярости зверь навис над девушкой.

— Ух ты! А ты стал как здоров! Ничего себе, Рудик, да ты почти бык! И зубы свои убери, не таких видывали, не боюсь совершенно. Ты в кровать мою зачем влез? Шерсть на простынях теперь, хорошо, если блох не принес, засранец.

Рудольф медленно и издевательски обернулся, представ в… совершенно ничем не прикрытой красе, так сказать. Руки в боки, лицо свирепое, волосы в виде вороньего гнезда на буйной головушке. Ну и все остальное — на месте.

Агата лишь фыркнула. Хотя при виде этакой красоты по спине пробежали мурашки, и всякие разные мысли свернули совсем не туда. Кинула ему штаны, отворачиваясь.

Сама одевалась медленно и с удовольствием. Эта их взаимная игра в подглядывание ей очень нравилась. Вдруг быстрый рывок за спиной, и со словами: «Я пошел прослежу за нашим завтраком, побыстрее спускайся!» волк сбежал. Не, ну так она не играет, нечестно. Хотя ушел, и хорошо: присутствие Руда выбивало из ее головы все-все мысли. Теперь же было время подумать о важных делах.

Например,