интонациями отвечает она. — А то у вас даже бельишка нет. Один сарафан и всё, а так неправильно.

Я даже не знаю, что возразить, а она… ну, мама, получается… Так вот, она рассказывает, что тут у нас всегда лето, но всё равно нужно будет и шубку купить, потому что на каникулах мы и в «зимний сектор» поедем, чтобы мы могли в снегу поиграть, и это так странно. Я слушаю её, ощущая себя так, как будто в сказку попала.

— Скажи, мама… А где мы оказались? — тихо интересуюсь я.

— Вам что же? Ничего не рассказали? — удивляется она. — Ну да ничего, сейчас домой придем, и я всё обскажу, как есть. Потерпишь?

— Мы в Тридевятом, — улыбается Машка. — Помнишь, ты рассказывала?

Это что получается, мы в мою сказку попали? Но если это моя сказка, то ничего плохого в ней случиться не может… Я же её специально такой писала, чтобы она была доброй. Но если вдруг я оказалась там, то есть тут, тогда точно не предадут и можно довериться. Я глубоко задумываюсь, совсем не замечая, куда меня несут. В себя я прихожу только будучи усаженной за стол.

— Сначала покушаем, а потом сразу разговоры, — улыбается мне обнаружившаяся напротив… мама.

Я сижу промеж двух сестрёнкок — Маши и Таисии, они меня обнимают, как-то очень загадочно улыбаясь. Какие-то у них улыбки одинаковые, это неспроста, наверное. Хотя я уже устала подозревать гадости, поэтому робко отвечаю своей улыбкой. Ой! Меня сейчас на много маленьких котят разорвут! Сёстры принимаются меня обнимать, и я сразу же забываю бояться.

За объятиями я не сразу замечаю, что передо мной уже миска с чем-то жидким стоит, а чуть поодаль и хлеб обнаруживается. С трудом сдерживаюсь, чтобы не спрятать хлеб в карман, хоть мне это и трудно, потому что я уже привыкла — Машу же нужно будет потом подкормить. Мама видит мою дёрнувшуюся руку, берёт отложенный в сторону довольно большой ломоть и подаёт его мне.

— Бери, доченька, — вздыхает она. — Положи в кармашек, я же вижу, тебе трудно.

— Мама, а почему? — удивляется Таисия, пока я пытаюсь прийти в себя. Такой заботы я точно не ожидала.

— Младшие наши голодали, — объясняет ей мама. Она точно мама, после хлеба я в этом уже уверена, потому что только настоящая мама способна это понять. — Голодом морили их злые люди. Вот Катенька и привыкла прятать хлеб, чтобы сестрёнку свою подкормить…

Маша всхлипывает, снова обнимая меня, а Таисия смотрит… Она так смотрит, как на святую, наверное, отчего я сильно смущаюсь, опуская голову.

— Ну это же нормально… — тихо говорю я. — Маше было плохо, а ей надо было, чтобы прожить ещё…

— Вот такие у тебя сёстры, доченька, — грустно улыбается наша мама. — Берите хлебушек, кушайте, дети, кушайте…

Я беру ложку с опаской, потому что ещё боюсь боли, но рука не отзывается острой пронизывающей болью, оттого я начинаю улыбаться. Ноги свои я то чувствую, а то нет, но мне это неважно, потому что у меня теперь, оказывается, мама есть. И сестра старшая тоже. А ещё нас, кажется, не предадут. В это верится с трудом, потому что взрослые же, но я уже готова верить. Устала я не верить и всего бояться, вот и готова поверить в последний раз. В самый-самый последний, и если… То тогда пусть лучше меня не будет. Потому что жить в таком мире, уже улыбнувшемся мне сказкой, после такого предательства я просто не смогу. Поэтому пусть в последний раз у них всех будет шанс. И у меня тоже… Неужели я не заслужила хоть капельку счастья?

Глава тринадцатая

— Мир наш зовётся Русью, — начинает мама свою речь, стоит мне только с трудом доесть свою порцию и откинуться на спинку стула. — Правит у нас царь-батюшка да царица. Ещё царевны есть… И царевичи тоже, но они не чинятся, хоть и много их. Царство, значит, у нас тут. Тридевятым оно зовётся, и всякому люду место в нём найдётся.

— А папа кем работает? — спрашиваю я, потому что рассказанное почти полностью соответствует тому, что я знаю.

— Папа у нас начальник стражи, — с гордостью отвечает мне Таисия.

Я задумываюсь. Стража — это или полиция, или охрана царская, то есть по-любому получается, что положение семьи достаточно высокое и можно всяких недоброжелателей не бояться, потому что шпана два раза подумает, прежде чем лезть ко мне. Это хорошая новость, ну а если царевичи всякие посмеяться захотят, то пусть их. Ничего хорошего я всё равно особо не ожидаю, так что пусть.

— Поэтому мы живем подле дворца, — продолжает старшая моя сестрёнка. — Так царевич Сергей сказал, потому что дураков много.

— Хи-хикс, — реагирует Машка, а для меня это интересная информация, означающая, что мы здесь в безопасности.

— Как немного в себя придёте, в школу пойдёте, — продолжает мама. — Школа Ведовства, значит, будет вас ждать. Научитесь своим даром владеть, ну а потом посмотрим. А сейчас Таисия поможет своим младшим дойти до кровати и отдохнуть немного, а там мы на рынок двинемся, если у детей сил достанет.

Она такая нежная, ласковая, как будто действительно нас любит, но разве так бывает, чтобы раз — и любят? Я не знаю, а поверить полностью ещё не могу, но маме как будто не важно, верю я или нет, хотя это наверняка не так. Я называю её теперь «мамой» с надеждой на то, что она не будет такой, как в моем прошлом. Для меня легко назвать её было, потому что… ну, опыт же… Поэтому ничто внутри не дрогнуло, хотя ведёт она себя, как мама из сказки.

Наверное, это непросто — полностью принять новых родителей, но я постараюсь. Раз уж решила дать им шанс, этот шанс дать надо, то есть и от меня кое-что зависит. Мама относит меня в кровать, рядом оказывается и Машка. Это правильно на самом деле, потому что поели мы хорошо и от сытости в сон клонит. Выглядим-то мы ещё так, что слабонервным лучше не показывать, ведь вес быстро набирать плохо. Отвары нам дают, и голову чем-то помазали. Я так понимаю, чтобы волосы скорее росли, потому что лысенькие девочки в условиях сказки и напугать могут. Интересно, нас на рынок ведут, чтобы народ пугать?

Мысли текут всё медленнее, глаза закрываются, и я проваливаюсь в сон. Но, наверное, я слишком много себе придумала, потому что сон постепенно становится кошмаром. Я вижу себя на какой-то лежанке или