— Очень интересно, — говорю я. — Какие-то подозрения есть?

— У меня пока нет, но очень может быть, что по какой-то причине банк заблокировал пользование счетами. Причём это сделано в последние две недели сразу после моего запроса… Как только мы разблокировали возможность распоряжения счётом, — вздыхает призрак. — Я подозреваю, что это похоже на активацию какой-то функции, которая стояла отложенной до первого же использования счёта Игорревых.

— Так, — принимаю новую информацию. — Что я могу сделать с банком?

— Ничего.

— В каком смысле?

— Это вторая новость, — говорит призрак. — После того как я обнаружил такую неприятность, я отправил запрос конторе стряпчих, которая представляет интересы Высоковых, князей Тобольских и, естественно, нас. Теоретически сами юристы находятся в Тобольске. Здесь, в Новгороде, у них было представительство. Так вот, вторая новость: ни Тобольское отделение, ни Новгородское не отвечает. То есть мои запросы даже не читаются. Такое ощущение, что там людей нет. А этого не должно быть.

— А как это связано с моим присутствием, со счётом в банке и с моей возможностью использовать этот счёт?

— У тебя, как исполняющего обязанности Главы Рода, есть все допуски для внутренних распоряжений. Вот вообще все. А вот для внешних, что в политике, что в финансах… ну, кроме покупки чего-либо, тут до недавнего времени твоих допусков хватало… Для внешних нужна Большая Родовая печать, причем, чтобы она тебя приняла.

— Дай-ка я догадаюсь: Большая Родовая печать сгинула вместе с моим отцом?

— Да. Ты всё правильно понимаешь, — говорит призрак. — Он мог представлять и Род Высоковых, на том же основании. Игорр был, скажем, непубличным лицом Высоковых. И, если нужно, представителем в империи.

— Так, понятно. — выдыхаю. Все, похоже, одно к одному. Тру себе лоб. Нужна пара часов спокойствия. — Ладно, ты накопители-то зарядил, которые я здесь оставлял?

— Да. — кивает старикан.

— Выдавай, — распоряжаюсь.

Открывается панелька на столе. Достаю три молочно-белых накопителя.

— Этого точно хватит для дома?

— Да, вполне. Один нужно здесь оставить, чтобы работал телепорт, остальные можно спокойно перенести домой.

— Хорошо. Напомни мне принести тебе ещё разряженных кристаллов, что оставались в доме. Пусть лучше через тебя заряжаюстя. Оперативно могу и я зарядить, но это все же время. — Вздыхаю. — А его что-то все меньше и меньше.

— Куда же я денусь? Конечно, напомню, — говорит призрак старика.

— Так, получается, господ казенных служащих нужно обязательно принимать. — Забираю три накопителя и встаю с кресла Главы Рода. — Ну что ж, тогда возвращаемся. Не получилось у меня поработать этот час.

— Может быть, ты подпишешь пока распоряжения? Это быстро, Максим!

— Нет, старик. Сначала нужно понять, что вообще вокруг происходит. То есть сейчас, например, я подпишу распоряжение на расширение производства — вот вижу, оно у тебя первое лежит. Оно бы и хорошо, но, а если денег не будет, и что? Что у нас станет с самим производством?

Старикан ничего не говорит.

— Вот и я про тоже. Твои распоряжения нуждаются в корректировке. А вот в какой — попробуем вычислить. Нужно пока понимать, что происходит вокруг наших счетов и почему к нам пришли по вопросу Высоковых эти господа. Пойдём.

Быстро перемещаюсь обратно в дом.

Выхожу из подвала. Вместо заказанного поста, у входа стоит Дмитрий.

— О, Дмитрий, отлично, что вы здесь. Переговорная готова?

— Здесь нет переговорной, Максим, здесь есть рабочий кабинет, он доступен, но он доступен только вам, видимо. Люди, которые там убираются… Точнее, убирались в первый раз, вышли, и больше дверь нам не открывалась.

— Это хорошо, — соглашаюсь. — Попроси кого-нибудь сходить к входу и позвать тех двух господ в мышастой форме. Пускай проходят в мой рабочий кабинет, и попроси, чтобы подали нам чего-нибудь, — делаю неопределённый жест рукой, — пожевать, попить, вот что-нибудь такое. Кофе точно нужно.

— Будет сделано, Максим. Через сколько их звать? — тут же реагирует снабженец.

— Чем быстрее, тем лучше. Минут через десять будет оптимально, — прикидываю.

— Вас проводить до рабочего кабинета? — уточняет Дмитрий.

— Нет-нет, я сам найду. — отказываюсь. А зачем? Меня и старикан проводит.

Поднимаюсь по центральной лестнице. В кабинет меня так и сопровождает призрак старика.

— Ты не даёшь им больше входить?

— А незачем там больше. — отвечает призрак. — Убрались и хватит. Незачем. Там, конечно, ничего не лежит секретного, или сильно дорогого, но это место работы Главы Рода. Он не всегда в основной свой кабинет уходил.

— Они не могут меня предать. Не переживай. Не в ближайшие несколько лет, точно. — говорю, — а дальше это не так важно.

— Как бы то ни было, я действительно им закрыл дверь. — остается при своем мнении старикан.

Подхожу к кабинету. Дверь сама открывается, и я захожу в уютный, светлый, действительно очень чистый кабинет.

Стол вроде бы тяжёлый, но в то же время из-за витиеватой резьбы создающий ощущение, что он парит в воздухе. Стулья для посетителей приставлены к небольшому Т-образному выступу стола. На столе стоят какие-то безделушки, именной письменный набор. Стул-кресло слегка потёртый и какой-то даже уютный, кожаный, мягкий, но точно рабочий.

Рядом, во второй половине кабинета, расположены три кресла с небольшим столиком — видимо, для относительно неформальных переговоров.

Замираю на пару минут и всё-таки сажусь не за основной стол, а в кресло рядом. Чиновников все же принимать буду как боярин, а не представитель Рода Игорревых.

Планирую спокойный разговор, поскольку всё же каких-то прямых требований или чего-то хотя бы близкого не ожидаю. Этим господам пока нечего с меня требовать.

Ещё пару минут, и в комнату заглядывает дочь Дмитрия, Ксения.

— Ваши посетители у двери.

— Приглашай их, пожалуйста, — говорю девушке.

Первым заходит молодой в мышастой форме, тот, что у ворот был представлен Юрием, а следом за ним заходит уже второй, более опытный господин — тот, кого называли Константином Григорьевичем.

Парень с порога сразу же спрашивает:

— Боярин Рысев скоро подойдёт?

Встречаю чиновников стоя, так что шутка, все же хоть немного удалась. Это сбавит обороты, если вдруг у господ есть такое намерение. Несложно переключит в более спокойные рамки. Ошибка все же их. При этом, судя по сигнатуре, седой как раз все понимает. Видимо, хочет слегка приземлить молодого. Но это их внутренние дела.

— Скоро, скоро, проходите, — показываю рукой на кресло, напротив меня. — Присаживайтесь, пожалуйста.

Прохожу с гостями в неформальную зону кабинета. Юрий себя чувствует сильно не в своей тарелке и поэтому ведёт себя немного нагловато. Это выражается только в движениях, может, немного в тоне. Так-то никакой фамильярности допущено пока не было. Константин Григорьевич, как раз, обозначает головой очень уважительный поклон и чуть разводит руками,