Лицо Билли за мгновение покрылось возмущенным румянцем, и она впилась в Миддлтона взглядом, полным негодования. Была бы возможность – прожгла бы его насквозь, до обивки сиденья.

– Так, все, шутник года. – Резко выпрямившись, Билли сделала шаг назад. – Знаешь, теперь я не против, чтобы они съели тебя с потрохами. Выходи из машины, Миддлтон. – Она щелкнула пальцами в направлении своего дома. – Ты идешь ужинать к моей семье.

Адам невольно улыбнулся, наблюдая, как сверкают ее зеленые глаза, как поднимается грудь от учащенного дыхания, как она сосредоточенно хмурит брови, будто на самом деле собирается выпустить взглядом пару молний, и как замирает в напряжении, словно пума перед атакующим прыжком.

– Миддлтон, – он повторил свою фамилию, словно пробуя ее на вкус, – звучит сурово. Но мне нравится.

«От нее так приятно пахнет ванилью и цитрусом… Мне нравится».

Отмахнувшись от раздражающего воспоминания, Адам притих.

У него не было шансов устоять перед этой стихией. Ровный крепкий фундамент, собственноручно созданный им с нуля на руинах, оставленных Марией, вибрировал перед грядущим землетрясением в унисон с тихим голосом, идущим из глубины его подсознания.

«Она прекрасна, – думал он, глядя на Билли. – И в гневе, и в любом другом состоянии». Лишь чудом он не произнес вслух: «Давай никуда не пойдем? Давай останемся здесь, а еще лучше – уедем отсюда. Неважно куда, дорогу выберем по пути, будем ориентироваться на интуицию. Я…»

Миддлтон вздохнул. «Я так устал, Билли, – хотелось ему сказать. Улыбка медленно сошла с его лица. – Устал гоняться за неизвестностью, хватая руками воздух каждый раз, когда мне кажется, что я уже у цели и вот-вот остановлю этого ублюдка. И любой мой промах, любой просчет сто́ят другим людям жизни».

Он перевел взгляд на дом Сэлинджеров. Как бы Адам хотел избавиться от этого груза на своих плечах и, забыв про все, просто отправиться на ужин с Билли и ее безумной семьей, которой она запугивает его добрую половину вечера. Он бы хотел встретить ее гораздо раньше – до этого расследования, до Розенберга, до Марии и до всего остального, что сводило с ума, вместе и по отдельности. Чтобы Билли не пришлось рисковать, ставя под удар свою жизнь, и чтобы у Адама было больше времени узнать ее.

На его губах появилась усмешка.

Кого он обманывает? Он – агент ФБР и занимается поиском самых отъявленных подонков, у каждого из которых руки по локоть в крови. С ним никогда не будет безопасно.

Отмахнувшись от мыслей о нормальной жизни, Адам вышел из БМВ и встал напротив Билли. Но, к ее удивлению, вместо очередного неуместного комментария он посмотрел ей в глаза и уверенно проговорил:

– Все будет хорошо.

Билли растерялась: она собиралась дать отпор любому выпаду Адама, но так и не решилась. И все из-за его взгляда, который проникал под кожу мягкой волной мурашек, и непоколебимо спокойного голоса, оставляющего после себя смутно знакомый и давно позабытый привкус – заботы, защиты, поддержки.

Когда слишком долго сражаешься с миром в одиночку, очень сложно поверить и принять, что не каждый человек угрожает твоим личным границам, что жизнь не состоит из бесконечных битв и в этой войне наступают перерывы, порой гораздо чаще, чем кажется. И что кто-то кроме тебя готов встать на твою защиту, даже если привыкаешь полагаться только на свои силы.

Спасение утопающего – дело рук самого утопающего. В свое время Билли выучила этот урок слишком хорошо – зазубрила и выжгла его на подкорке. Но невероятным образом у Адама получалось перечеркивать это правило.

«Хватит, перестань, прекрати… быть таким!» – хотелось крикнуть ей.

– Не стоит волноваться, – добавил Адам, будто услышал внутренний призыв Билли и решил действовать на опережение. – Я буду рядом.

Голос из прошлого легким эхом пронесся между ее висков: «Ничего не бойся, я рядом».

Тогда, после взрыва в заброшенном здании, посреди дыма и пыли, зажимая рану на шее агента ФБР, Билли была вне себя от страха и волнения за чужую жизнь, но Адам все равно смог отвлечь ее и не дал сломаться. Билли не знала, как именно он делает это, но здесь и сейчас она совсем не была против заразиться его спокойствием, пусть оно и продлится всего несколько секунд.

– Я им так просто не дамся, даже если они свяжут меня и начнут пытать прямо с порога. Брось, я же, в конце концов, опытный сотрудник ФБР, а не любитель-самоучка. – Адам выпятил грудь для большей убедительности, балансируя на грани между шуткой и абсолютной серьезностью. – Лучшие умы обучали меня противостоять любым сложностям и любой угрозе. Террористы, серийные убийцы, организованная преступность… – Он прищурился с подозрением. – Ты думаешь, я не выдержу час в кругу твоей семьи?

«Организованная преступность, – мысленно повторила за ним Билли, – неплохое название для Сэлинджеров».

– Это почти обидно, – добавил Миддлтон и картинно поджал губы в стиле Билли. – А я ведь надеялся, что произвожу куда более… м-м-м… угрожающее впечатление.

– Ты их не знаешь. Сегодня ты уже успел их недооценить, поэтому не стоит продолжать в том же духе.

– Думаю, я усвоил урок. Не переживай, я не сломаюсь под их напором, – пообещал он и внезапно предложил: – Хочешь, кое-что покажу?

Билли вопросительно изогнула брови и усмехнулась:

– Это именно то, что я хотела услышать на темной безлюдной улице.

Адам хохотнул.

– Нет, правда, ты так напряжена, что рядом с тобой занервничает и этот фонарный столб. – Кивнув в сторону, Миддлтон быстро добавил под неодобрительным взглядом Билли: – Под «кое-чем» я не имел в виду ничего неприличного. Я покажу тебе один прием, который мы с Лео придумали в самом начале, когда еще не успели привыкнуть к настоящему риску и вздрагивали от каждого выстрела. И… – Адам замолчал и принял настолько серьезный вид, будто собирался рассказать, кто на самом деле убил Кеннеди, – я готов поделиться этим сакральным знанием с тобой.

– Ого, – Билли присвистнула. – Серьезное заявление. Я польщена.

– Только Лео не рассказывай об этом. Иначе он мне голову открутит, а я за сегодня и так услышал от него достаточно способов, которыми могу либо умереть, либо быть замученным до смерти.

Билли не смогла сдержать тихий смешок и на секунду смущенно опустила взгляд.

– Обещаю молчать, чего бы мне это ни стоило, – поклялась она, подхватив эту игру и для большей убедительности прижала ладонь к груди.

– Отлично. Дай мне руку.

– Дать руку? – переспросила Билли, хотя прекрасно расслышала с первого раза. Нерешительно помявшись, она протянула Миддлтону ладонь и едва заметно вздрогнула от его прикосновения.

– Наше с Лео секретное рукопожатие, –