резкость в своих обвинениях. Остальные ничего не говорили открыто, но Билли была уверена: она прекрасно видит их осуждающие взгляды. Причина этого – ее секрет, который никогда не выходил дальше круга семьи и который вместе со смертью Лидии превратился для Билли в проклятье. Она бы отдала все на свете, чтобы никогда в жизни не испытать этот ужас беспомощности перед лицом страшной правды: готовая помочь целому миру, Билли не могла спасти самого дорогого человека. Но ее семья была уверена в обратном.

Новость о грядущей свадьбе с Дэном поставила холодную войну на паузу, вернув в семью Сэлинджер поверхностное перемирие. К сожалению, это шаткое спокойствие продлилось недолго, и вот Билли опять сидит в машине у родного дома, где выросла и провела беззаботные годы, и не может найти в себе смелость, чтобы выйти.

«В чем твоя проблема? – раздается над ухом пронзительно холодный голос старшей сестры. – Так и будешь сидеть здесь, притворяясь, что не можешь ничего сделать?»

Пальцы Билли крепко обхватили руль.

«Она не знает, о чем говорит. Габи не понимает, каково это, не понимает, не понимает». Мантра, заученная до скрипа зубов и боли в висках, которая должна была погасить чувство обиды, но справилась со своей задачей лишь отчасти.

Медленно разжав пальцы, Билли повернула к себе зеркало заднего вида и убрала с шеи пластырь: следа от недавнего повреждения почти не осталось. Немного подумав, она сняла и бинт с ладони: не стоит акцентировать внимание родственников на том, что неизбежно вызовет очередной конфликт. Да и порез успел затянуться.

«Ну же, Билли, вперед. Ты справишься. Посидишь там пару часов и уедешь».

Шумно вздохнув, она решительно покинула «мустанг» и направилась в сторону дома. С каждым новым шагом в ней оставалось все меньше смелости. Но кто был тому причиной: семья или серийный убийца, – Билли так до конца и не разобралась.

«Брось, что в этом сложного? – думала Билли, немного сбавляя скорость шага. – Обычный ужин в кругу семьи. Неважно, что они будут говорить, – не воспринимай их слова близко к сердцу. Что бы они ни сказали, что бы ни сделали, не слушай и пропускай мимо ушей. Они говорят это не со зла, они не понимают и переживают… Я сейчас процитировала Адама или мне показалось? – Вздох. – Так, ладно. Насчет переживания еще вопрос, но сейчас не до этого. Иди к двери. Шаг за шагом, все ближе и ближе».

С опаской глядя по сторонам в поисках подозрительных машин и людей, она прошла мимо подстриженных цветочных клумб. В одну из них Билли однажды упала вместе с Кэйти, когда они вернулись после студенческой вечеринки, где перебрали с пуншем, но честно попытались добраться до дома. В ту ночь родители Билли были за городом, и она надеялась, что ее вылазка останется незамеченной. А утром выяснилось, что пострадала не только клумба – в чем можно было бы обвинить соседскую собаку, – но и каменная кладка рядом с лестницей к двери. Для Билли до сих пор было загадкой, каким образом они с Кэйти умудрились расколоть один из плоских камней, оставив на нем длинную кривую трещину.

Разблокировав телефон, Билли сделала фотографию «улики» и отправила ее вместе с сообщением подруге:

«Помнишь это? »

«Господи, прошло много лет, а мне все так же стыдно »

«Не появились идеи, как это могло произойти?»

«Грешу на свой телефон. Помнишь, какой он был огромный? »

«Не настолько, чтобы расколоть камень!»

«Ты недооцениваешь нашу мощь!»

«Или силу опьянения »

«Назовем это моей убийственной энергетикой »

«Или оставим в истории как загадочный случай Сэлинджер – Данн»

Усмехнувшись, Билли убрала телефон в карман куртки.

После развода Кэйти и Шона прошло немало времени, а она так и не привыкла к возвращению девичьей фамилии подруги.

Билли посмотрела на БМВ Адама в тени деревьев.

«Пожелай мне удачи».

Убедившись, что поблизости нет никого, кроме нее, патрульной машины и Адама, она поднесла руку к дверному звонку и, поборов желание сбежать, после короткой паузы нажала на кнопку.

Итак, шоу начинается.

Дверь открыл Киран. Увидев сестру, он растерянно замер, удивленно выпучив глаза, но через пару секунд забыл про свою недавнюю обиду и бросился к Билли, едва не сбив ее с ног.

– Ты приехала!

– Тише, ковбой, ты меня задушишь, – хохотнула Билли. Выбравшись из объятий, она тепло улыбнулась. – Я решила, что не могу бросить тебя одного сражаться с напором Марго. Да и к тому же кто-то должен взять на себя удар солнечного добродушия Габи.

– Тогда ты вовремя, – закатил глаза Киран и затянул сестру в дом. – Ужин скоро начнется, а Марго уже вынесла всем мозг. Габи за это время успела выпить два бокала вина, которые она называет «терапевтическим аперитивом». Ну… ты поняла.

– Кажется, сейчас ей понадобится гораздо больше алкоголя, – хмыкнула Билли.

Оставив куртку в коридоре, она направилась с братом к гостиной, где мистер Сэлинджер терпеливо слушал болтовню Маргарет, которая то и дело заливалась звонким смехом – единственной возможной паузой в ее бесконечном словесном потоке.

Первой появление младшей сестры на пороге заметила Габриэлла. Она стояла у камина, наливая третий бокал вина, с недовольной гримасой и всем своим видом демонстрировала, насколько рада фоновому шуму, создаваемому тетушкой Маргарет. Встретившись взглядами с Билли, Габи замерла с бутылкой в одной руке, полным бокалом в другой и, вздернув брови, выдала:

– Да вы издеваетесь.

Отец и Марго одновременно обернулись к двери.

– Я тоже рада видеть тебя. – Билли натянула невозмутимую улыбку и оглядела родных, удивившись отсутствию матери. – Всем привет!

Первым очнулся мистер Сэлинджер. Встав с любимого кресла, продавленного в нескольких местах, он подошел к младшей дочери и заключил ее в объятия – совсем как Киран.

– Привет, Билли. Хорошо, что ты приехала, – проговорил он ей на ухо и поцеловал в макушку.

– Привет, пап, – отозвалась она, едва не потеряв равновесие от внезапного переизбытка эмоций, и чмокнула отца в щеку.

– Би-и-илли! – протянула на раздражающе высокой ноте Марго, как и всегда, одетая в дорогой дизайнерский костюм, сшитый по индивидуальному заказу.

Облако тяжелого парфюма, занявшего две трети комнаты; светлые локоны; прическа, которая не менялась уже лет двадцать и скорее напоминала парик; и кроваво-красный маникюр на тонких пальцах – все было без изменений. Но визитной карточкой Марго, а также ее неизменным аксессуаром оставалась побитая жизнью и молью собачонка на руках – болезненная на вид, но безумно дорогая.

– Какой сюрприз! – воскликнула Марго.

– Не то слово, – фыркнула Габриэлла. В отличие от остальных она не планировала приближаться к младшей сестре. Поставив бутылку на