Я включил чайник и принялся доставать продукты из пакетов.

— Михаил, найди, пожалуйста, тарелки в шкафу, — попросил я, нарезая хлеб.

— Сейчас, — юноша поднялся и принялся торопливо открывать шкафчики. — А-а, вот они.

Он достал несколько тарелок и поставил их на стол. Я быстро соорудил бутерброды, сложив их на тарелку. Чайник закипел, я засыпал травяной сбор в большой керамический заварник и залил его кипятком.

— Простой ужин получится, — извинился я, разливая отвар по чашкам. — Но зато быстро.

— Да вы что, — замахал руками Василий Иванович. — Все хорошо.

Мы расселись. Мужчины принялись за еду с явным удовольствием.

— А вы надолго в Петербург? — поинтересовался Петр Семенович, отпивая чай.

— Как минимум на год, — ответил я. — Но надеюсь задержаться подольше. Город мне нравится. Да и дом этот… особенный какой-то.

— Место намоленное, — согласился бородатый, делая глоток отвара. Татьяна Петровна была женщиной благочестивой, хоть и строптивой. Душа у нее была добрая.

Он вздохнул и добавил:

— Да только не всем это было заметно. Это нам отец Андрей рассказывал. Говорил, что дама была гордая, но справедливая. И дом свой любила очень.

— Поэтому и завещала Александру Анатольевичу, — добавил поджарый. — Хотела, чтобы здесь жили люди с душой. Так что не просто так его вам декан предложил.

Я кивнул и сделал глоток отвара. Мужчины тем временем допили свой, поставили в раковину пустые чашки. Я же вынул из кармана телефон и вызвал им такси. А когда машина прибыла, проводил рабочих до двери, где мы и попрощались. Достал из кошелька несколько купюр и протянул труженикам.

— Держите. Небольшой знак благодарности.

Бородатый и поджарый переглянулись:

— Да что вы, — смущенно начал было бородатый, — отец Андрей бы не одобрил… Мы на послушании…

— Отец Андрей передал вас в моё распоряжение на день, — мягко, но настойчиво парировал я и наставительно поднял указательный палец. — Как сказано в учении Творца: «трудящийся достоин пропитания». И кто мы такие, чтобы спорить с учением?

Я внимательно взглянул на работяг:

— Берите, не обижайте меня, — продолжил я. — Вы очень помогли, и я не могу оставить вас без благодарности.

Видя мою решимость, они, наконец, сдались, пробормотав смущенное «спасибо». Парнишка же смотрел на купюры с нескрываемым интересом и с не меньшим энтузиазмом принял их. И я его понимал: стипендия была не такой щедрой.

Мужчины покинули дом, Михаил же задержался у входа:

— Алексей Петрович, если что еще понадобится… я могу помочь. Мой номер у вас есть, так что звоните.

— Спасибо, Михаил, — искренне поблагодарил я. — В случае чего обязательно позвоню.

Он кивнул и пошел к калитке, где его уже ждала машина такси.

Я же вернулся в дом, запер дверь и прислонился к ней спиной. В гостиной стояла тишина, нарушаемая только тиканьем висевших в гостиной часов. Я медленно прошел по комнатам, гася свет. Задержался у портрета графини.

— Ну что, Татьяна Петровна, — негромко сказал я в пустоту. — Вы довольны новым жильцом?

Портрет молчал. Но на секунду мне показалось, что в углу губ графини промелькнула едва заметная усмешка.

Я направился в комнату, где разобрал и разложил по шкафам вещи. А затем довольный осмотрел помещение.

Комната всё больше стала более обжитой. А когда застелил кровать новым постельным бельём и бросил поверх плетеный плед, все преобразилось и ожило. Последним штрихом я поставил на прикроватную тумбочку фотографию семьи в рамке. Еще один подарок матери, который она вручила мне перед учебой в семинарии. Чтобы помнил их с отцом и никогда не унывал.

Измотанный, но невероятно довольный, выключил стоявшую на прикроватном столике настольную лампу, разделся и лег в постель. Довольно вздохнул: продуктивный день подошёл к концу. Завтра меня ждало обустройство мастерской, новые хлопоты…

С этими мыслями я и провалился в глубокий, спокойный сон.

* * *

Проснулся не от будильника, а от солнечного света, который пробивался сквозь неплотно закрытые шторы. Некоторое время лежал, наслаждаясь тишиной, затем с неохотой встал, быстро собрался и спустился в гостиную.

Бросил взгляд на картину, но графиня оставалась безмолвной. Словно это был обычный портрет, стоящий у окна. Будто бы даже не одержимый. Но я-то чувствовал энергию присутствия и знал, что она там. И в какой-то момент обязательно проявится.

Я прошел в столовую, остановившись на пороге и рассматривая залитое утренним солнцем помещение. Длинный дубовый стол, сиял янтарным лаком и отражал солнечные блики, придавая комнате почти волшебный вид. Кресла отбрасывали на паркет причудливые тени. За стеклянными дверцами шкафчиков поблескивал хрусталь, разбрасывая по стенам радужных «зайчиков».

Я пересек помещение и толкнул дверь на кухню, в которой было чуть прохладнее, окна выходили на другую сторону, но света все равно хватало. Щелкнул кнопкой чайника и открыл дверцу холодильника, вытащил продукты. Поставил на плиту сковородку, и принялся тонко резать помидор, ожидая, пока она нагреется, и обдумывая предстоящие дела.

Необходимо было провести стационарный телефон, в качестве рабочей связи. Причем ставить нужно будет две точки. Если у меня будет секретарь, направленный митрополией, то отвечать на звонки ей лучше с отдельного аппарата. Еще нужно разобрать инструменты и начать обустраивать мастерскую.

Чайник щелкнул, выключаясь, и я залил кипятком засыпанные в заварник листики. Выложил помидоры на сковороду и принялся натирать сыр.

Еще неплохо было бы заехать в магазин и купить повседневной одежды. И костюм для работы. Простой, но практичный. Потом заехать в отделение городской газеты, дать объявление об открытии реставрационной мастерской. И направить дубликат объявления в епархиальный вестник.

Я разбил на сковороду несколько яиц, ожидая, пока они поджарятся. Еще нужно было провести собеседование на должность секретарши. Вдруг, присланная митрополией, совсем не подойдет.

Завтрак приготовился. Я поставил на поднос чайник с чашкой и тарелку с яичницей, которую я посыпал тертым сыром и украсил крупно нарубленной зеленью. И с подносом в руках направился в столовую.

За завтраком я созвонился с телефонной компанией и вызвал техника на вторую половину дня. Положил аппарат на стол, и довольный собой принялся доедать завтрак.

Яичница получилась неплохой: сыр расплавился золотистой корочкой, зелень добавила свежести. Я медленно ел, попивая травяной отвар, обдумывая дальнейшие действия и глядя через окно в сад. Буквально неделю назад и еще и подумать не мог, что окажусь в таком уютном доме, с призраком графини в старинном портрете.

Закончив завтрак, отнес посуду на