– Саблезубых. И где ты ее видела?

– В своей комнате.

Паша замер. Ему оставалось зафиксировать свою работу парой резинок, но рука отказывалась за ними тянуться. В голове разматывалась лента из воспоминаний: что они смотрели и читали в последнее время? Откуда она могла выхватить образ?

– Когда?

– Во сне, папа! – Аленка покачала головой, будто расстроенная, что такие простые вещи приходится объяснять. – Я знаю, что она не настоящая. И зубы у нее не свои. Не бывает ведь у бабушек таких зубов?

Она повернулась к нему и заглянула в глаза.

«Совсем белая…»

– Я тебе больше скажу – и во снах твоих больше не будет, если ты ее прогонишь. – Паша подмигнул. – Не бойся в следующий раз сказать, что, если она не уйдет, ты папу позовешь. Уж я-то ей зубы укорочу!

Аленка расслабилась, прыснула в кулак.

Паша тоже успокоился, но вечером пересказал Марине этот разговор. Удивился, с каким серьезным выражением она слушала.

– Для детей нормально видеть плохие сны, – сказала она спокойно, но он видел по ее глазам: сказала только потому, что он хотел это услышать.

Марина взялась за новую куклу и засиделась с ней допоздна. Аленка ложилась спать вместе со взрослыми, за полночь. Паша понимал, что сбивает ребенку режим, но решил подумать об этом ближе к сентябрю.

«У сов тоже есть права».

Когда девочка уже была в кровати, Марина представила ей новую соседку:

– Это берегиня. Она убережет тебя от дурных… снов. Перед сном ее нужно трижды перевернуть и сказать: «Отвернись злом, повернись добром».

Аленка кивнула трижды и с радостью забрала новую куклу в кровать.

* * *

– Бутков, скотина, ты совсем попутал, я тебя спрашиваю? Какого хрена я только сейчас узнаю, что ты сдаешь нашу квартиру? Где моя половина?

– С какого это черта лысого она вдруг стала нашей?

– О совместно нажитом имуществе слышал, мудила?

– Наташа, когда мы там жили, квартира была оформлена на моего отца. И теперь она моя по завещанию. Там твоего ничего нет…

– Ты не мужик, Бутков, слышишь? Я так это не оставлю, ты у меня еще…

Паша сбросил вызов, почесал шею. Он уже несколько дней чувствовал себя уставшим, комариный писк над ухом не давал уснуть. Но стоило встать с кровати и включить свет, все твари куда-то исчезали, сколько бы он ни ходил с тапкой из угла в угол, ни выискивал их на потолке и стенах.

Тратить силы на ссоры с бывшей не хотелось, тем более сейчас у него были дела поважнее.

Паша заглянул в туалет, где усатый сантехник уже сматывал стальной трос.

– Засоров нет.

– А змея?

Сантехник покачал головой.

«Не верит. Я бы и сам не поверил».

Но перед глазами все еще отчетливо стояла картинка с треугольной головой, выглядывающей из воды.

– Можно это еще как-то проверить?

– Проверить? Проверить-то можно. Поспрашивайте у соседей, мало ли, сбежал у кого домашний ужик или питон. Но гадюка в городе, на четвертом этаже? Не серьезно как-то…

Сантехник развел руками, пряча улыбку в усы.

– Я знаю, что видел. – Паша стоял в дверном проеме, не собираясь двигаться с места. – У меня здесь ребенок живет. Я максимально серьезен.

– Ладно, – сдался сантехник. – Клозет ваш, вам видней, че тут было и чего не было. Повешу объявление, завтра схожу в подвал, спущу воду со стояка.

– Спасибо. – Паша достал из кармана кошелек.

– В квитанции придет счет, – сказал сантехник, протискиваясь мимо него. И уже в прихожей добавил едва слышно: – Москвичи…

* * *

Паше снились змеи. Скользкие холодные гады ползали по ногам, а он пытался их стряхнуть, встать с кровати, но никак не мог выбраться из пододеяльника. Крутился, все сильнее запутываясь в ядовитом клубке.

Понял, что проснулся, когда воздуха перестало хватать. Полежал в тишине, отдышавшись. Простынь сбилась, и он чувствовал спиной неприятную шершавую поверхность матраса. Вновь впадая в дрему, повернулся к Марине, погладил по плечу… слишком тонкому плечу. Детскому.

Спросил тихо:

– Аленка, ты чего здесь?

– У меня в комнате… бабушка опять та, – сонно отозвалась она.

Паша слушал дыхание дочери. Других звуков в квартире не было, стихли даже надоедливые комары.

«Марина ушла спать в комнату Аленки? Здесь бы хватило места на троих…»

Он уже думал пойти проверить, как в дверях вырос темный силуэт.

– Где ты была?

– Попить ходила. – Она обошла кровать и легла по другую сторону от Аленки. – Никого в ее комнате нет. Не бойся, спи.

Он уловил в ее шепоте улыбку. Хотел было сострить в ответ, как в нос врезался запах увядающего тела: тошнотворная смесь болезни, застарелого пота и гниющих фруктов. Запах, который ни с чем не спутаешь. Такой витал над кроватью отца в последний месяц его жизни.

Паша, морщась, приподнялся на локтях, осмотрелся в полумраке. Ему даже на секунду показалось, что вонь привела за собой в комнату Марина. Но зашумел на улице ветер, свежий воздух проник в приоткрытое окно, коснулся Пашиного лица. Убрал гниль из легких, а дурные мысли из головы. Успокоил.

Паша опустился на подушку и закрыл глаза.

* * *

Марина времени даром не теряла. Договорилась с сувенирными о продаже своих кукол, и теперь вся комната была завалена коробками с вепсянками, травницами, берегинями и ладушками. Но и этого ей было мало. Дорвавшись до быстрого интернета, она уже вовсю изучала создание и продвижение курсов.

– Сейчас учить других выгоднее, чем делать самому, – говорила, водя тонким пальцем по тачпаду.

Она лежала на кровати с ноутбуком на коленях. Длинная футболка прикрывала ее бедра. Паша сидел рядом и любовался ее ногами, белыми, как лед на озере, чистыми, без единого укуса. Сам он изнывал от зуда, но ночные кровососы, видимо, донимали одного его.

– Можно научить делать настоящие обереги? Разве для этого не нужен… не знаю, дар колдовской или вроде того?

– Настоящие, может, и нельзя, – ответила она, закусив губу и не сводя взгляда с экрана. – А научить делать куклы можно. Да и настоящих сейчас пойди поищи. Матери моей знание от прабабки досталось, а той – от ее прабабки… и тянулось так с тех времен, когда саамские шаманы здесь сейды строили. Мама меня научила кое-чему, но в сравнении с ее оберегами мои куклы лишь детские игрушки.

Паше стали давать больше работы. Он все чаще засиживался допоздна над очередной статьей или был в разъездах, пока за Аленкой следила Марина. Но если она не будет здесь скучать, а сможет еще и зарабатывать на любимом деле, то совсем здорово.

«Повезло тебе, Бутков. На этот