он мне сейчас голову сломает! Понимаю, что поздно, и всё такое, но… слушай, можешь как-то подъехать?

Я удивлённо приподнял бровь. Василий, конечно, личность интересная, но почему это он просит меня во что-то вмешиваться? Я лишь его работодатель. Он меня возит, мы не друзья.

— Володя, мне правда ссыкотно! Там такой буйвол… пожалуйста, помоги!

«Вот тебе и вопрос о хладнокровии, — задумался я. — Мне пофиг. Вот действительно всё равно, что там у него происходит. Но нормальный человек же должен отреагировать иначе?»

С одной стороны, совершенно не хотелось ввязываться в чужие разборки, тем более глубокой ночью. С другой — ощущение оторванности от социума, на которое я недавно обратил внимание, подсказывало, что полное безразличие к чужой беде — это тревожный звоночек.

И действительно, если абстрагироваться от конкретной личности Василия, то ситуация в целом… вызывала какое-то глухое раздражение. Один мажор, почувствовав вседозволенность, решил потешить своё эго, унижая и избивая простого парня. И что, мне просто пройти мимо?

Да и потом, как ни крути, в этой ситуации просматривалась и некоторая выгода. «Сфера»… Место достаточно популярное в определённых кругах. Считай, я получу возможность засветиться.

Если вдруг Васильева начнет копать по смерти того наёмника, и возникнут вопросы по поводу моего алиби, то свидетели моего пребывания в клубе будут очень кстати. Вряд ли кто-то станет думать, что убийца, только что совершивший своё грязное дело, тут же отправится отплясывать на танцполе.

Конечно, вероятность того, что меня вообще заподозрят, не так уж и велика. Но, как говорится, бережёного Бог бережёт. К тому же мне всё равно надо когда-нибудь показать своё лицо в обществе. А тут такая оказия. Спасение друга, так сказать. Благородный поступок, который наверняка запомнится. И пусть друг этот — всего лишь мой водитель, а благородство — лишь тщательно просчитанный ход, какая разница? Главное — результат.

— Вася, спокойно, — попытался я его успокоить. — Где ты конкретно находишься? Внутри клуба? Опиши ситуацию. И это… старайся не провоцировать их ещё больше.

Вася, превозмогая панику, выдавил:

— Я возле бара… Тут эти… качки вокруг… на меня смотрят… словно на кусок мяса. Быстро приезжай, прошу! И да, ещё раз прости, что отрываю тебя от дел! Я знаю, что ты… занятой человек!

Я вздохнул и устало потёр виски. Вот тебе и спокойный вечер!

— Ладно, Вася, жди. Выезжаю. Постарайся хоть как-то продержаться. И не пей больше ничего крепче минералки, лады?

Лейтенант Анна Васильева. Охотница B-ранга. Организация государственных охотников

Анна потёрла переносицу, пытаясь хоть немного унять накатывающую головную боль. Бардак. Полный, беспросветный бардак. Ей не нравилось это место, не нравилось это дело и особенно не нравилось это ощущение надвигающейся катастрофы, которое всё сильнее сковывало её изнутри.

Игнорируя всё ещё дрожащего оперативника, она схватилась за холодную стальную ручку камеры и резко дернула на себя. Замок отщёлкнулся с сухим щелчком.

То, что предстало её глазам, заставило её отшатнуться, инстинктивно закрывая рот рукой. Комнату заливал багровый свет мигающей аварийной лампы.

Кровь. Кровь была повсюду. На стенах, на полу, на потолке. Она хлюпала под ногами, образуя маленькие, зловеще поблёскивающие лужи. Отвратительный приторно-металлический запах ударил в нос, вызывая тошноту. Но тела не было.

Никаких признаков его присутствия, кроме этого кошмарного пиршества крови.

— Где он⁈ — заорала Анна, поворачиваясь к ошеломлённому оперативнику. — Где, чёрт возьми, заключённый⁈ Говори сейчас же!

Тот только беспомощно разводил руками, его лицо выражало полнейшее непонимание.

— Я… я не знаю, товарищ лейтенант. Он был здесь, я точно видел. А потом… потом это.

— Потом что⁈ — взвизгнула она, чувствуя, как внутри всё закипает от ярости и беспомощности. — Потом он испарился, да⁈ В воздухе растворился⁈ Или, может, вы его сами выпустили, чтобы замести следы⁈

Охранник попытался что-то сказать в своё оправдание, но она уже не слушала. Анна развернулась и, спотыкаясь, побежала к лифту, игнорируя крики и удивлённые взгляды. Нужно было понять, что, чёрт возьми, происходит. И как можно скорее.

Лифт, казалось, двигался черепашьим шагом. Каждая секунда тянулась мучительно долго. Наконец, двери разъехались, и Анна выскочила в коридор. Крик, донёсшийся снизу, стал громче и отчётливее. Паника нарастала.

Она рванула по лестнице вниз, перепрыгивая через несколько ступенек сразу.

Внизу царил хаос. Охранники бегали туда-сюда, переговариваясь взволнованными голосами. В диспетчерской царил полный разгром. Столы были перевёрнуты, мониторы разбиты, бумаги разбросаны по полу. А в центре всего этого безумия стоял здоровенный детина, которого Анна знала много лет: Борис Петрович Сидоров — бывший охотник D-ранга, тихий, спокойный и всегда адекватный мужик.

Сейчас он был неузнаваем. Глаза горели безумным огнём, в руках он держал обломок стула, которым крушил всё вокруг, выкрикивая бессвязные фразы о рептилоидах, заговорах и конце света.

— Они среди нас! Они захватили власть! — орал Борис Петрович, размахивая обломком стула. — Они хотят уничтожить человечество! Я видел их! Я знаю правду!

Анна замерла в оцепенении. Борис Петрович? В таком состоянии? Это было немыслимо. Она знала его как человека уравновешенного и рассудительного. Что могло произойти, чтобы довести его до такого состояния?

Анна впечаталась спиной в стену, чувствуя, как по спине ползут мурашки. Ситуация вышла из-под контроля…

— Борис Петрович, спокойно! — попыталась остановить безумствующего охотника Анна, стараясь говорить ровным тоном. — Борис Петрович, это я, Анна. Положи стул, пожалуйста. Мы поговорим.

Борис Петрович, казалось, не слышал её. Он продолжал крушить всё вокруг с маниакальным упорством, выкрикивая всё более бредовые вещи.

— Рептилоиды! Они повсюду! Они пьют… пьют наш борщ! Они заменили сахарницу на передатчик!

Анна вздохнула. Борщ? Сахарница? Это уже клиника. Нужно было что-то делать, и быстро. И желательно, чтобы никто не пострадал, особенно она сама. Она огляделась в поисках хоть чего-нибудь полезного. Её взгляд упал на огнетушитель, прислонённый к стене. Отличный вариант. Глубоко вдохнув, Анна схватила огнетушитель и прицелилась.

— Борис Петрович, это последний раз! — крикнула она. — Положи стул, или я… или я нажму на кнопку!

Борис Петрович замер на мгновение, словно что-то услышал. Потом его глаза снова загорелись безумным огнём, и он замахнулся обломком стула на ближайший монитор.

Анна не стала медлить. Она нажала на кнопку огнетушителя и направила струю пены прямо в лицо Борису Петровичу. Тот замер, закашлялся и, ослеплённый пеной, пошатнулся. Анна воспользовалась моментом и подбежала к нему, выбивая обломок стула из его рук.

Оглушённый и дезориентированный, Борис Петрович осел на пол, моргая и пытаясь протереть глаза. Анна, тяжело дыша, отступила назад, держа огнетушитель наготове. В диспетчерской воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шипением выходящей пены. Охранники, до этого метавшиеся в панике, замерли, наблюдая