зал, они топтались в центре, что-то в полголоса обсуждая и с интересом разглядывая мозаичный пол. Лео заметил нас первым и толкнул Альберта локтем. Несколько мгновений мне казалось, что кузен сейчас отмахнется от него, предпочтя и дальше разглядывать что-то под ногами. Самое время почувствовать себя оскорбленными. Но мне было не до этого, я с облегчением опустилась на то же место рядом с камином.

– Ты плохо выглядишь, кузина, – Альберт нахмурился. – Тебе нужно отдохнуть.

– Нужно, – согласилась я. – Но сперва расскажите нам, как вы планируете проникнуть на Остров.

– А мы объясним вам, почему этот план никуда не годится, – вставила герцогиня.

– Так вы согласны? – Лео не смог сдержать облегчения.

– Да, но с одним условием, – сказала Цецилия, садясь рядом со мной, – мне нужно не только противоядие, мне нужен и сам яд.

– Позвольте поинтересоваться, зачем?

– Не позволю, – ответила степнячка, а я подумала, что знаю, зачем. Вспомнила, как она кричала: «Северин!», как бросалась к тому, кто изображал князя. Да, я знала. И понимала. Не одна Цецилия была безнадежно влюблена. – Либо вы соглашаетесь, либо нет.

– Извольте, – Альберт вдруг поднял железную кисть и что-то нажал на ней второй рукой. Раздался громкий щелчок, а затем он извлек из какой-то полости в механизме маленький пузырек, в котором плескалась коричневая жидкость.

– Прошу, – он протянул его целительнице. – И будем считать, что часть сделки выполнена. – А потом стянул свой плащ и накинул мне на плечи. – Вы дрожите, кузина.

Хороший жест, правильный, каждая девушка оценит. И почему меня не оставляет ощущение, что он сделал это именно с таким расчетом? Мы были нужны Альберту.

– Постой, – Дженнет нахмурилась, – у тебя нет вытяжки из коры лысого дерева? Что же ты тогда нанесла на лезвие? Чем шугала демонов, как шелудивых котят? Своей праведностью?

– Их не больно-то пошугаешь, – ответила Цецилия, пряча пузырек. – У меня была вытяжка из коры лысого дерева, – она выделила голосом слово «была», – но она исчезла вместе со всеми моими снадобьями и чемоданчиком.

– То-то ты по своим ядам так убивалась, – констатировала герцогиня, правда, в голосе звучала скорее усталость, нежели гнев. И ни она, ни я не спросили, откуда у степнячки яд, и как долго он хранился в целительском чемоданчике, прежде чем молодая женщина решилась применить его. Не это сейчас было самым важным.

– Итак, если это все требования…

– Нет, как я уже сказала, мне нужно имя того, кто пытался меня убить, – отрезала Дженнет.

– И я назову его, – кивнул Альберт, а Лео, присев перед камином бросил в огонь какой-то рассохшийся деревянный обломок. – Даю слово.

– Слово бастарда и предателя? – поинтересовалась Дженнет.

– Именно так, и вам придется принять его, – невозмутимо ответил Альберт, хотя другой на его месте оскорбился бы. – А тебе, кузина? Чего кроме противоядия хочешь ты?

– Правды, – проговорила я, чувствуя, что начинаю согреваться под чужим плащом, голова стала тяжелой.

– Я знал, что ты не продешевишь, – рассмеялся Альберт, а потом серьезно добавил: – Даже во вред себе.

– Чего вы добиваетесь? Чего хочет пришелец с Тиэры, и почему ты помогаешь ему?

– А что написано на полу в этом зале? В зале, где Муньеры принимали визитеров? – вопросом на вопрос ответил кузен. Но я только покачала головой, чувствуя, смертельную усталость.

– Ты поразительно нелюбопытна, кузина, – и боюсь, пока не готова услышать правду.

И почему я совершенно не была удивлена, услышав подобный ответ? Мало того, я и ожидала чего-то подобного, чего-то, что позволит оставить меня в неведении. Очередная отговорка, но возражать не было ни сил, ни желания.

Дженнет прошлась по залу, остановилась там же, где недавно молодые люди и откинула сапогом, какую-то ветошь. Губы ее шевелились, словно у ребенка, который впервые открыл книгу. Сквозь узкие окна – бойницы в зал заглянула Эо, залив пол белым светом, и герцогиня хмыкнула.

– Надпись на староэрском: «Мы все это начали – мы и закончим», как-то так. Все в лучших традициях, в меру загадочно и бестолково, – резюмировала она и вернулась к огню. – Так какой у нас план?

Альберт начал рассказывать, но очень скоро его слова слились для меня в один сплошной гул. Не помню, в какой момент я опустилась на обломки и положила голову к Цецилии на колени, та, кажется, не возражала. Всего на миг я закрыла глаза, а открыть их уже не смогла. Не знаю, кто поддерживал огонь, в камине, не знаю, что рассказал или не рассказал Альберт, я даже не знаю, заглядывали ли к нам на огонек демоны, но убедившись, что куколки с браком, убрались восвояси. Я спала. Спала так крепко, как никогда ранее. И снилась мне Илистая Нора, снились ее деревянные коридоры, которые превращались в каменные. Снилась погоня, снился страх, но на этот раз я так устала, что даже не могла проснуться.

Конец третьей книги

[1] Одна из лун Эры. Планета имеет три спутника, называемые глазами Дев: белая Эо, оранжевая Кэро и красная Иро.

РЕШЕНИЕ ПЕРВОКУРСНИЦЫ

Я Ивидель Астер... Впрочем, я вам это уже говорила.

Я учусь в магическом Академикуме... И это говорила.

Тогда позвольте вам рассказать, как я из добропорядочной леди превратилась едва ли не бунтовщицу. Или как князь попросил моей руки, в восхищении талантом заговорщицы, не иначе. Хотя, попросил – это громко сказано, просто приказал, одновременно отправляя моего рыцаря на виселицу