статуя женщины с головой волчицы. Надеюсь, она не решит познакомиться поближе, потому что мне сейчас просто не до этого.

С облегчением выдохнув и едва не застонав от боли, я опустилась прямо на пол.

– Разожги огонь, – сказала Цецилия, и я, стиснув зубы, приподнялась.

– Расслабься Астер, это она мне. Не хватало, чтобы ты тут еще хлопнулась в обморок. – Дженнет повернулась к камину, собирая зерна изменений. Я почти физически чувствовала ее напряжение, видела бисеринки пота, выступившие на висках, а потом, теплые язычки пламени, словно нехотя затанцевали на груде мусора, что была свалена в камин вместо дров.

– Сейчас станет теплее, – словно маленькой сказала мне Цецилия. – Просушим одежду, и я тебя осмотрю. Жаль, что у меня ничего не осталось, – она явно вспоминала безвинно погибший чемоданчик.

– У меня есть целительский набор.

Герцогиня скинула куртку, а потом все же добавила:

– И у меня.

– Да уж, – протянула молодая женщина, разглядывая мешочек, что я сняла с пояса и протянула ей. – Великое богатство.

– Я просто немного отдохну, – прошептала я. – И пойдем.

– Куда? – уточнила целительница.

– Куда угодно, – ответила я, расстегивая мокрую куртку. – Хотя бы к местным, купить еды и чистую одежду

– Она до сих пор не поняла, – констатировала герцогиня, расстилая одежду прямо на полу.

Они опять переглянулись, снова этот многозначительный взгляд.

– Хватит переглядываться, – попросила я. – Вы словно в комнате смертельно больной тетушки, никак не можете решиться, известить ее о скорой встрече с богинями. Расскажите мне все. Тошнит уже от тайн.

Честно говоря, меня действительно замутило, в основном от того, что я попыталась стащить мокрую куртку. Шляпка, уже валялась на полу, похожая на чернильную кляксу.

– Ты так и не поняла, что это за место? – со странной несвойственной горечью спросила сокурсница. – Видела то же что и мы и не поняла?

– Они видела не все, – мягко перебила ее Цецилия, тоже избавляясь от промокшего насквозь плаща. – Ивидель, мы не можем пойти к местным. Потому, как стоит нам к ним обратиться…

– Их глаза изменят цвет. – Сокурсница села поближе к камину, подхватила с пола какой-то обломок, при ближайшем рассмотрении оказавшимся ножкой от стула, и бросила в огонь. Магически ей было тяжело его поддерживать, но старое рассохшееся дерево справлялось с этим ничуть не хуже.

– Ты хочешь сказать… – Я не закончила, предположение было настолько ужасным, что произнести вслух не хватило духу. И воздуха тоже не хватило, грудь кололо иголочками.

– Да, – целительница отжала юбку. – Каждый, кто живет в этом городе, каждый, кто провел здесь хоть на одну ночь, становится их игрушкой. Запретный город – это их пастбище или хлев для скота, и каждый, кто остался тут после захода солнца, обречен. Они что-то делают с людьми, изменяют их. Сперва кажется, что человек остался прежним, что он ходит, говорит, живет – одним словом. Одна странность – он больше не хочет возвращаться к родным, они словно стираются из его памяти, стираются все узы, что связывали человека с миром.

– Они как куклы, – добавила Дженнет и обхватила колени руками, – а Запретный город вовсе не пастбище, этот город всего лишь склад в задней комнате игрушечной лавки. Куколки аккуратно разложены по домам – коробочкам. Они лежат и ждут, когда кто-то возьмет их в руки и заставит ходить, говорить, возможно, даже убивать.

– Но… но я никогда не ночевала в Запретном городе, – возразила я и тут же поняла, что ошибаюсь. – Только тогда в… в Первом форте. Но ты… ты сказала, что раз князь обещал нам защиту, то… то… – я сама не понимала, почему заикаюсь

– То он сдержит слово? – Целительница подошла ко мне и стала помогать стянуть куртку. – Он и сдержал его. Уж что-что, а держать слово эти твари умеют, даже не знаю почему. Той ночью вы были в безопасности, они не трогали вас, если вы сами этого не просили.

– Но тогда… Ай! – я зашипела, когда она заставила меня поднять руки. – Почему же ты все еще ты, хотя живешь здесь уже десять лет? Почему Арирх взял меня? Девы, как страшно это звучит…

– Я все еще я, потому что они не могут взять меня, а что касается тебя, то… Тебе лучше знать. – Молодая женщина отбросила мокрую куртку и потянула за шнуровку корсета. – Есть два пути стать одержимым. Первый – попросить их об этом.

– Неужели находятся желающие? – спросила Дженнет.

– Ты удивишься, но их довольно много. Ведь в обмен на это демон может исполнить любое твое желание. – Женщина почти стащила с меня корсет, дышать стало легче и больнее одновременно.

– А ну тогда понятно, дураков на Аэре много, и всем не объяснишь, что толку с выполненного желания будет мало, раз ты перестанешь быть собой.

– Я ничего у демонов не просила. Девы, я не знала об их существовании до сегодняшнего дня, подозревала, но не была уверена. – Я зашипела, когда целительницы коснулась ледяными пальцами моего плеча. – Я просила у… у Дев! В храме! Не хотите же вы сказать…

– Не кричи на меня, Астер. – Герцогиня отвернулась к огню. – Я не специалист ни по богиням, ни по демонам, я узнала о существовании последних ненамного раньше тебя.

– Божества тоже могут исполнять желания. – Цецилия пристально смотрела мне в глаза и принялась рассказывать: – У нас в степи, – она задрала рубашку и стала осматривать мою спину, – этих созданий, демонов, если угодно, называют «подменыши». Ими пугают детей, ведь если ты будешь жить неправильно, будешь лгать, обманывать, желать чужого, красть, нарушать обеты, они заберут твою душу и заменят своей черной, как река смерти и жестокой, как ветра осени. В степи верят, что подменыши приходят лишь за грешниками, за темя, кто нарушал обеты.

– Неужели? Так что же выходит, ты у нас праведница, а Астер вела настолько нечестивую жизнь, что демоны сочли ее грешницей? Не знаю, завидовать или ужасаться. – Дженнет посмотрела на меня с насмешкой. – Глупость это, Оройе.

– Глупость – не глупость, но сами демоны в это верят, и не мне вам рассказывать какую силу имеет вера, взять хотя бы ваших