сощурился, но подчинился — на сегодня ему хватило примитивных механизмов.

…В стенах колодца, уходящего на десятки метров вверх, не было ниш — только балки-ступени. «А, здесь мы лазили в прошлый раз,» — вспомнил Гедимин, опознав некоторые из них. «Здесь опоры прочнее.»

Двое «спецов»-проводников незаметно исчезли; последний стоял перед сарматами и что-то объяснял — больше жестами, чем словами. «Он занят первичной обработкой…» — Гедимин вспомнил пыльный «цех» и невольно поёжился. «Тоже надышится пылью. Не за год, так за пять-шесть. Вепуат так и не сказал им?»

— Он говорит, что мы можем рассказывать что угодно, — внезапно заговорил Вепуат, кивнув на «спеца». — В работе с asa’antha нет никаких секретов. Воды и горячих камней всюду полно. И где брать правильную руду, все знают. И всё равно никто не сможет сделать asa’an. А кто пробовал — умирали от грудной боли. Если карлики что-то выспросят у нас и потом умрут, Сэта не будут на нас обижены.

Гедимин мигнул.

— Стой! Грудная боль, смертельная… значит, им знаком силикоз? Только Сэта могут… что, для них такая пыль безвредна?

«Спец», издав трескучую фразу, вдруг провёл ладонью по броне Гедимина. Вепуат хмыкнул.

— Он теперь понял, что так взволновало тебя в пещерах. Ты решил, что все, кто там, умрут от грудной боли. Это свойственно Куэннам — так волноваться из-за чужих неприятностей.

— Да стой же! — Гедимин недовольно сощурился. — Я не Куэнн. А что у Сэта с устойчивостью к силикозу? Я слышал, как они кашляют. Они тоже не защищены…

Вепуат положил ладонь ему на грудь, и сармат изумлённо мигнул.

— Дослушай, а? Он как раз объясняет. Ни для кого не хорошо дышать над раздробленной рудой. Но Сэта, заболев, могут стать огнём, и все их внутренние полости очистятся. Те, кто не может стать огнём, будут болеть, пока не умрут. Давай уже прощаться — и наверх! У меня там «трилобиты», а местные начинают от нас уставать.

«Мать моя колба…» — Гедимин тяжело качнул головой. У него было много вопросов — про «стать огнём», про «очистку полостей», про образцы волокна — но Сэта уже склонил голову, прижав к груди кулак, и шагнул назад. Повторив его жест, сармат повернулся к лестнице. «Вещество интересное. Методы обработки — дикарские. Техника безопасности отсутствует. А про лечение силикоза я ещё выясню.»

… — Ну, водой-то можно было бы попрыскать? — буркнул Гедимин, устало щурясь; он и сам не понимал, зачем ведёт этот спор, тем более — с Вепуатом, никакого отношения не имеющим к технике безопасности в «асбестовых» цехах Шакхи. Вепуат так же устало отмахнулся — видимо, и у него от добытой информации немного искрило в мозгу.

— Ты разницу температур учитываешь? Может, им каждая капля — как нож.

— Пусть подогревают. У них весь город кейеком завален, уголь копать не надо, — отозвался Гедимин, глядя на серебристые нити, свисающие с костей-указателей. «Значит, тут висит особо ценное волокно. Не пожалели же…»

Экран на запястье мигнул. Гедимин встряхнул головой — от внезапной смены пейзажа она каждый раз немного кружилась — и уставился на сработавший дозиметр. Он уже погас — вспышка была мощной, но краткой. «Реактор с кем-то общается? А нет, тут другая пульсация. И я её тут уже видел.»

— Ты чего? — Вепуат, выходя за ним, едва в него не врезался.

— Тут только что был Хассинельг, — сказал Гедимин, разглядывая кривую на экране. — Переместился секунду назад. Ещё немного — я бы на него наступил. Чего он шарится у разлома?

Вепуат изумлённо мигнул.

— Хассинельг? Здесь⁈ Ты что-то путаешь, ремонтник. Стражи сюда носа не кажут. Ну, кроме того случая…

Гедимин ткнул пальцем в дозиметр.

— Он мне прямо в прибор нафонил своей телепортацией. Больше никто здесь так не излучает. Он сегодня отирается на холме?

Вепуат кивнул.

— Я видел его с утра. Но тут, у разлома… да вообще в разломе! Говоришь, ты чуть на него не наступил?

Он приложил ладонь козырьком ко лбу, разглядывая соседний холм. Обзор был так себе — с утра успели расставить шатры, притащить волокуши и выстроить штабеля бочонков и корзин. Но свечение костяного посоха Гедимин всё-таки углядел.

— Пойду-ка спрошу, что он тут забыл, — пробормотал Вепуат, недобро щурясь. — Когда отсюда кочевники лезли, ему сюда было не надо. Теперь приспичило. Не нравится мне это…

Он снял со взъерошенного скафандра подвеску-пропуск, накрутил на палец мокрую бахрому и сунул цацку в карман.

… — Не знаю, о чём ты, Вепу-а, — отозвался Хассинельг, глядя мимо сарматов на дальние холмы. Говорил он спокойно, даже рассеянно, но Гедимин видел, как крепко сжаты пальцы на древке посоха.

— Всё ты знаешь, — буркнул Вепуат, угрюмо щурясь. — Вас, стражей, там не любят, и тебе это известно. Держись от разлома подальше!

— Эй, вы двое! — услышал Гедимин недовольный голос Гварзы. Сармат вышел из шатра и теперь щурился на Вепуата.

— Нечем заняться, кроме как донимать стража? Кет, ты помнишь, что у тебя скоро дежурство?

Гедимин открыл было рот, чтобы напомнить, что до дежурства ещё два часа, на секунду отвёл взгляд от Хассинельга — и дозиметр на запястье мигнул, фиксируя очередную «перемещающую» пульсацию. Вепуат шёпотом помянул ядро Сатурна.

… — Не нравится мне всё это, — пробормотал разведчик, угрюмо щурясь. Вдвоём с Гедимином они стояли у обрыва и наблюдали, как угасший гейзер света сменяется новым, только разгоревшимся. Устраивать двойной рассвет, кажется, вошло у Пламени в обычай; аборигены следили за ним, не приступая к своим делам, но не верещали — видимо, привыкли.

— Залезет в разлом, огребёт, сбежит, — Гедимин пожал плечами. — Его проблемы.

— Если бы только его… — Вепуат покачал головой. — Только-только начали налаживать связи с Сэта…

Гедимин снова пожал плечами.

— И дальше будем налаживать. Думаешь, Хассинельг им чего-то наговорит про нас? Я так понял, они его даже слушать не будут.

— Может, и так, — пробормотал Вепуат. — Но мне всё равно это не нравится.

Второй световой гейзер поднялся на полнеба. Гедимин покосился на дозиметр — совсем рядом переплелись два потока сигма-квантов. «Ну, хотя бы хранители поладили,» — думал он, глядя на рассвет. «Разумные существа. Умнее нас.»

Часть 15

4–10 дни месяца Кислоты. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген — Сфен Огня — Дальний Край