спросил Гедимин, но ответа не дождался. «Видимо, нет. А то он меня позвал бы. Обычно зовёт.»

— Спускайся, — сказал он Айзеку, уступая место у пульта. — Часа через четыре можешь повторить опыт. Раньше не нужно.

Сармат сел в кресло оператора, посмотрел на пульт, на «монитор» над ним и еле слышно хмыкнул.

— Ты всё-таки подумай насчёт передней стенки. А то ноги за тросы цепляются.

— Сделаю, — пообещал Гедимин. — Разметка работает?

— Светит, — отозвался Айзек. — Не так ярко, как купол над ней, но в темноте разглядеть можно. А вот что будет при дневном свете… Всё-таки нужен звуковой сигнал. Какой-нибудь гонг на твоих омикрон-жгутах. Сможешь сделать?

Гедимин задумался.

— Гонг один раз громыхнёт, можно прослушать. Нужен протяжённый сигнал… Ладно, подумаю.

— Крышку задвинь, — напомнил ему Айзек. — Опять в Сфен Огня? Серьёзная дипмиссия?

Гедимин недовольно сощурился.

— Тренировка для зверьков. За дипмиссиями — к Вепуату.

— Надеюсь, о следующей вы хотя бы меня предупредите, — вздохнул Айзек, отворачиваясь к «монитору». — Так не хочется ставить на тебя чип слежения…

Гедимин ошеломлённо мигнул.

— Ты это к чему?

— А к тому, — Айзек едва заметно поморщился. — Мы тут не погулять собрались. Мы — экспедиция, посланная с определённой целью. И я, как командир экспедиции, должен её действия координировать. А что можно скоординировать, если вас двоих носит по всей Равнине⁈

Гедимин посмотрел в стену, стараясь не показывать смущения. Ему было неловко. «Рассказать про вчерашнюю вылазку?» — думал он. «Да было бы о чём рассказывать. Сунули нос в пару цехов, увидели примитивные механизмы. Мир не заключили, войну не начали.»

… — Надо будет попросить у аборигенов самую противную дудку, — сказал Гедимин Вепуату, поднимаясь к разлому. — Чем больше и громче, тем лучше. Приделаю её вместо сирены. Пусть воет.

Вепуат сдержанно хмыкнул.

— Ты имеешь в виду — самую торжественную? Они её могут так просто не отдать.

— Может, не самая тоже сгодится, — махнул рукой Гедимин. — Надо будет послушать разные и выбрать, какая гаже. Чего ты хрюкаешь?

— Не разбираешься ты в музыке, ремонтник… — шумно вздохнул Вепуат. — А зачем тебе мешок?

Гедимин покосился на неплотно пригнанную пластину брони — из плохо закрытого «кармана» и впрямь торчал пакет — и недовольно сощурился.

— Для стекла и камней. Надо запастись, пока Сэта в настроении.

— Только я их сначала спрошу, в настроении они или нет, — придержал его за руку Вепуат. — Мало ли, кто из стражей тут ночью полазил…

…«Трилобиты» носились над кратером по причудливым траекториям. Гедимин давно перестал за ними следить. Тренировка уже закончилась, и Вепуат спустил животных «с поводка». Теплый воздух Сфена Огня им определённо нравился — они играли с крупными кусками стеклянистой скорлупы в охоту, толкая их на лету бронированным «носом». Гедимин убедился, что жевать стекло никто не пытается, и окончательно забыл о «трилобитах». У него под ногами громоздились тонны спрессованных стеклянных осколков, а мешок был всего один, и то маленький. Во втором лежали мелкие обломки красно-жёлтой скалы — большой зубец сармат выламывать не стал, нашёл отколовшиеся куски и порезал их на части. Гедимин отодвинул крупные осколки скорлупы в сторону и зачерпнул крошево, сдувая насыпавшийся пепел. «Интересно всё-таки, что так основательно извергалось. И как давно, и когда собирается снова это сделать.»

— Гедимин! — голос Вепуата звенел от волнения. Сармат вскочил, бросив мешки, и схватился за генератор защитного поля. «Где? Что? Авария⁈»

— Поднимайся! — крикнул Вепуат, подходя к краю кратера. Теперь, обогнув красно-жёлтые зубцы, Гедимин видел и его, и множество жёлто-рыжих силуэтов вокруг. «Сэта. Много,» — Гедимину на секунду стало не по себе. «Что опять не так? Мы же спросили разрешения…»

Повесив мешки на броню — оставлять их в кратере не хотелось, что бы там ни думали аборигены — сармат быстро поднялся на пепельный вал. Генератор защитного поля он держал наготове — до стрельбы вроде не дошло, Вепуат за оружие не хватался, но был явно встревожен.

«И трилобитов отозвал,» — отметил Гедимин, выбравшись на вал. Все зверьки сидели на поднятых наплечных перьях. Скафандр растопырил оперение, зрительно увеличив владельца вдвое. Гедимин встал рядом с ним и повернулся к аборигенам.

Он различал их только по цацкам, и то постоянно путался, — но двое в «асбестовых» стёганках, очень похожих на доспехи, держали с двух сторон за плечи вчерашнего «спеца». А тот, кто стоял рядом и светился от жара, был увешан костяными и каменными цацками чуть ли не с головы до пят. У остальных пришельцев тоже хватало и цацек, и свечения, — рыжие гривы в конвекционных потоках стояли дыбом, а термометр Гедимина даже в отдалении показал плюс тридцать семь. «Тут ещё рабочие из асбестовых цехов,» — сармат заметил среди украшений нитяные браслеты и серебряные шнуры. «И другие „инженеры“. А вон те похожи на ткачей. Мы что, вчера что-то нарушили?»

Сэта, увешанный цацками, дотянулся до «спеца» и сжал в кулаке его гриву. Что он говорил, Гедимин не понял; «спец» понуро молчал и даже не вырывался.

— Чего он? — сармат сердито сощурился. — Это из-за нас? Что с ним сделают? Может, сразу навалять…

Вепуат ткнул его кулаком в бок.

— Сфалт не трогать! Тут и так всё… сложно.

Сэта, увешанный цацками, повернулся к Гедимину и наклонил голову — продолжая, впрочем, сжимать в кулаке чужую гриву. «Спец» тоже наклонился — так, что едва не уткнулся носом в грудь.

— Это городской жрец, — пояснил Вепуат, встревоженно глядя на светящуюся толпу. — Кажется, даже верховный. Кто-то из этих ребят с утра видел, как над холмом полыхало. Ну, ваши испытания…

— И? — Гедимин недобро на него сощурился. — Чего тянешь⁈

— Они теперь знают, что мы там разожгли Пламя, — Вепуат сощурился в ответ. — То есть — не просто разговоры о Куэннах и всём таком… Уже разожгли, и оно там горит. И мы с тобой теперь его жрецы.

— Мать моя колба! — Гедимин сжал пальцы в кулак. — Мало мне было бреда от карликов…

Вепуат невесело ухмыльнулся.

— А вчера мы с тобой благословили силой Пламени один асаановый цех. И ещё небольшую ткацкую мастерскую.

Гедимин ошалело мигнул.

— Они в себе⁈ Мы вчера ничего не…

Вепуат крепко сжал его запястье.

— Это ты так думаешь, ремонтник.