Управляющий мертв.

Тревор видел множество смертей. Как правило, на его глазах умирали мужчины, но иногда и женщины. В первый раз он расплакался и напился до одури, лишь бы только заглушить боль. Он практически не спал несколько ночей. Во второй раз было легче, но ненамного. Когда Тревор видел смерть в последний раз, он и бровью не повел.

Однако сегодня, когда Кристин вдруг резко повернулась к нему, словно почувствовав, что за ней наблюдают, Тревору все же стало не по себе. Их взгляды встретились, и он поспешил отойти от окна.

Едва он завернул за угол, чтобы пойти к утесу, как услышал, что по гравию кто-то бежит. По дорожке со всех ног мчались двое – мужчина и женщина. Тревор смотрел на них до тех пор, пока они не превратились в маленькие точки, затем поднес бинокль к глазам. Наверное, парочка бежала к домику у подножия холма. Тревор ходил к нему вчера. Там никого нет. Владелец домика пока не вернулся. Если они надеются, что какая-нибудь машина – скорая помощь или катафалк – сможет проехать к гостинице вброд, то их ждет сильное разочарование. Отель «Бэй Вью» полностью отрезан от мира, и сама мысль об этом очень радовала Тревора.

19

Анна

– Гордон?

Я со всей силы стучу кулаками в дверь домика, Джо тем временем подбегает к окну, прислоняет руки к стеклу и пытается рассмотреть, что внутри. Дождь отрезвил меня, вывел из состояния шока от падения Дэвида в обморок. Сейчас я чувствую лишь безграничный ужас.

– Эй! Здесь кто-нибудь есть?

Скрывшись за углом, через пару мгновений Джо снова возникает рядом со мной. Дождь прибил его темные волосы ко лбу, с носа стекают капли, исчезая в длинной, жесткой бороде. Мы бежали сюда минут десять, может меньше, но ливень успел насквозь промочить всю мою одежду – куртку, джемпер, футболку – и впиться в меня своими ледяными иглами.

Я вижу, как Джо что-то говорит мне, но из-за порывов ветра ничего не слышу и качаю головой.

– Внутри никого! – кричит он, барабаня в дверь. – Свет не горит. И машины нет. – Он показывает на небольшую, исчерченную следами от колес гравийную стоянку у домика. – Наверное, Гордон еще не закончил со школой.

– Проверьте телефон! – кричу я в ответ.

Он мотает головой:

– Не ловит.

– Черт.

Я снова колочу по мокрой деревянной двери, а затем прислоняюсь к ней лбом. Не знаю, как быть дальше. Я пробовала сделать что-нибудь с городским телефоном, который висит за стойкой, но ничего не вышло – наверное, линия пострадала из-за шторма. Постояльцы пытались звонить со своих мобильных – Малкольм даже разбудил Кэти и проверил ее телефон, – но безрезультатно. Интернет тоже не работает, поэтому нам остался лишь один вариант: воспользоваться спутниковым телефоном Гордона, но дома никого нет. И кто знает, когда Гордон вернется на остров.

– Надо перенести Дэвида в машину и попробовать доехать до деревни.

Джо дотрагивается до моего плеча.

– Что? – кричит он мне в ухо.

– Доехать до деревни!

Я делаю вид, что кручу руль.

Он с сомнением смотрит на меня:

– Река разлилась из-за дождя. Посмотрите.

Джо показывает на долину, раскинувшуюся между горами. Даже отсюда видно, что на месте мелкого ручья теперь бурлит река.

– Давайте хотя бы попытаемся.

Я жестом зову его за собой и бегу к гостинице, но уже где-то метров через двести останавливаюсь из-за колющей боли в животе. Я наклоняюсь и глубоко вдыхаю прохладный воздух, пока Джо стоит рядом и ждет, когда мне полегчает. Положив руку мне на спину, он говорит:

– Пора идти. Еще немного, и мы заработаем воспаление легких.

Выпрямившись, я замечаю Мелани. Она спешит к нам, на ее голове виднеется что-то зеленое, похожее на брезент.

– Как там Дэвид? – кричу я, когда она подбегает ближе. – Кристин смогла…

Я не заканчиваю фразу, потому что Мелани качает головой.

Оставляя за собой след из капель дождя, я вхожу в гостиную. Все молчат, но Кристин, Кэти, Малкольм и Фиона разом смотрят в мою сторону.

– Это правда?

Едва успев задать этот вопрос, я уже вижу ответ в усталом взгляде Кристин.

– Сердце остановилось, – говорит Малкольм. – Да, шансов у бедолаги не было.

– Малкольм! – Мелани подходит к мужу и бьет его по плечу. – Прояви хоть немного уважения.

Я не обращаю на них внимания.

– Где он?

Кэти шмыгает носом, пытаясь не заплакать. Сидящая рядом с ней Фиона вздрагивает, но даже и не думает как-нибудь ее утешить. Кристин встает со стула и подходит ко мне.

– Дэвид по-прежнему в столовой, – тихо говорит она. – Я накрыла его простыней. А у вас получилось…

Она смотрит на мои пустые руки, затем переводит взгляд на Джо.

– Гордон не вернулся, – отвечает он. – Машины тоже нет. Дом заперт.

– Так, значит, мы возьмем машину Дэвида и поедем на ту сторону острова?

Я качаю головой:

– Нет, река разлилась.

Сделав шаг назад, я поворачиваюсь и иду в столовую.

Кристин, все еще в тапочках, семенит вслед за мной.

– Может, пойти с вами? – тихо спрашивает она.

Мне хочется отказаться, ответить, что я в порядке, но я не могу. Такое чувство, будто я снова попала в тот самый кошмар, где медсестра сочувственно успокаивает меня с болью в голосе.

– Вот он.

Кристин толкает дверь и отходит в сторону, пропуская меня вперед.

В глубине души надеясь на лучшее, я вижу лишь столики, стулья и темно-зеленый ковер. Кажется, даже слышу, как Дэвид хлопочет на кухне, мурлыча бархатным баритоном песни Рода Стюарта. Но потом мои глаза натыкаются на него – лежащее у дверей в кухню тело, накрытое белым полотном.

Я не решаюсь откинуть простыню с головы Дэвида, но все же набираюсь смелости высвободить его руку. Мое сердце бешено колотится, ком подкатывает к горлу. Глядя туда, где под гладкой тканью скрывается лицо Дэвида, я аккуратно дотрагиваюсь до его ладони. Глажу теплую, шершавую кожу и жду хоть какой-нибудь реакции: еле заметного движения, стона, дрожи. Но Дэвид лежит тихо и неподвижно. Я слышу только собственное дыхание и голоса постояльцев вдалеке: Малкольм что-то твердит про машину, Джо отвечает ему на повышенных тонах, Кристин старается их успокоить. Раздаются шаги, лязг, грохот, ругань, бренчание ключей и резкий стук захлопнувшейся входной двери.

Наступает тишина.

Я по-прежнему держу руку Дэвида. Его пальцы скрючены, ногти коротко обстрижены и тщательно вычищены. Из-под рукава белой рубашки виднеются темные волоски, они покрывают его руку почти до самых костяшек.

– Дэвид?

Просунув пальцы под манжет его рубашки, я надавливаю там, где обычно