class="p1">— С чего вдруг? — я невольно отшатнулась, но уперлась спиной в стену. — Вся столица знает о том, что наш брак на грани и что между нами не может быть ничего общего. Прекращайте притворяться, что я заинтересовала вас. Очевидно же, что вас интересует другая женщина…

— Ревнуешь, Марта? — вдруг самодовольно усмехнулся Алексей, чем поверг меня в шоковое состояние. Ничего не понимаю! Какая муха его укусила???

Я презрительно фыркнула.

— С чего бы? Меня впихнули в вашу семью недобровольно. Отношения с вами меня не интересуют!

Мужчина остановился в паре шагов от меня и вздернул бровь.

— Но ведь сразу же после первой брачной ночи ты призналась, что давно влюблена в меня! Я хорошо это запомнил…

Я оторопела. Блин, неужели Марта действительно это сказала? Впрочем… какая разница?

— Это была всего лишь глупая и безнадежная попытка смягчить ваш гнев, — нашлась я. — Вы мне неинтересны, Алексей, так что давайте закончим это фарс!

Я говорила настойчиво и жестко, но аристократ… будто не слышал. Он смотрел на меня с каким-то пугающим интересом, словно не он пару часов назад не мог отвести жадного взгляда от лицемерки Арины.

И вдруг он качнулся вперёд, заставив меня вздрогнуть. Я честно попыталась увернуться, но уже через мгновение влажные и жёсткие губы впились в мой рот с наглым поцелуем, пахнущим крепкими напитками.

Я замерла, не дыша. Блин! Он меня целует???

Возможно, Марта была бы сражена наповал в тот момент. Возможно, она перестала бы сопротивляться, ведь это всё-таки её муж. Но я не Марта. Я — Мара!

Приподняла колено, чтобы применить один прием, безотказно действующий против настойчивых кавалеров. Прием, который считается запрещенным, ведь может напрочь лишить возбуждённых кобелей возможности иметь потомство. Правда, в данном случае у мужчины, целующего меня, детей хватает, поэтому потеря будет невелика…

— Ау-у-у! — разнесся по комнате сдавленный вопль, и мои губы обрели долгожданную свободу…

Хорошо-то как!

Глава 21. Против рыжей…

Алексей Яковлевич отшатнулся, весьма красноречиво схватившись за причинное место. Он долго не мог вдохнуть — я всё-таки не сильно опытна в таких маневрах и силу удара немного не рассчитала — а потом с огромным трудом выпрямился. Посмотрел на меня с откровенной ненавистью, посопел немного, порываясь что-то сказать…

— Ты! Ты…!!! — начал он, но не нашел подходящих слов. Зарычал, как зверь, а потом развернулся и поковылял прочь, не удосужившись закрыть за собой дверь.

Только после того, как он исчез за дверью, я поняла, что у меня дрожат колени. Ситуация оказалась очень стрессовой и выбила меня из колеи.

Впервые задумалась о том, что я — не просто заместительница Марты — местной несчастной девицы, а вполне реальный и полноценный член нового мира, и именно мне придется дальше проживать ее жизнь. До этого момента почему-то казалось, что я всего лишь надела чужую маску и решаю чужие вопросы, но только после произошедшего ярко осознала, что эти вопросы стали исключительно моими теперь.

Поцелуй Алексея — странный и отвратительный — дал понять, что мне есть чего опасаться. Кто сказал, что в следующий раз аристократ не попытается взять меня силой? Ведь по закону я его жена, и никто не встанет на мою защиту, если случится насилие…

Присела на край кровати, обнимая озябшие плечи.

Да развод был бы идеальным решением, но после произошедшего… захочет ли Алексей Яковлевич мне его дать?

А что, если… сделать его жизнь воистину невыносимой, чтобы он взвыл и охотнее со мной расстался на моих условиях? Наварное, это было единственное решение, которое на тот момент казалось наиболее адекватным…

* * *

Наутро о празднике ничего не напоминало: вышколенные слуги успели убрать следы пребывания гостей еще ночью. Я традиционно спустилась приготовить себе завтрак. Чувствовала сильную слабость и торопилась поскорее заполнить желудок, ведь из-за всех этих событий почти не поужинала. Как всегда, у кухни притормозила и, услышав горячее обсуждение, поразилась невероятной беспечности служанок. Они ведь в курсе, что я прихожу сюда каждое утро примерно в одно и то же время, и всё равно не боятся сплетничать о хозяевах. Но когда услышала фамилию «Воронцов», тут же забыла обо всём и прислушалась.

— Алексей Яковлевич так и сказал соседу: мол, что же вы это, Николай Степанович, жену-то мою совращаете! А тот: вы о чем, любезнейший? Это же прямое оскорбление чести вашей супруги, да и мне слышать подобное неприятно! Вот так и разругались они, отчего Воронцов ушел отсюда в гневе, ни с кем не попрощавшись…

— Во всём виновата эта мерзкая тощая ведьма! — услышала я злобный рык и узнала в нем… голос рыжей Авдотьи. Ага, нарисовалась, значит. Несколько дней ее не видела. — С тех пор, как ее подсунули Алексею Яковлевичу, в нашем доме нет мира и покоя. Уже соседей против нас настраивает! Кто знает, что именно наплела она Воронцову, пока уединялась с ним на террасе! Наверняка, это именно она пыталась соседа совратить!

— Упаси, Боже! — всплеснула руками пожилая кухарка. — Да не может этого быть! Марта Михайловна очень тихая, мне как-то монетку серебряную подарила после того, как я в ее спальне прибралась…

Я удивилась. Значит, Марта была девушкой благодарной и щедрой. Вдруг стало её неистово жаль, аж в груди запекло. Затюкали ее до смерти, ведь не зря же я в её теле появилась. Видать, не выдержала душа её отвержения и ушла за грань, а меня сюда каким-то чудом притянуло.

— Помолчи, карга старая! — зашипела на старуху рыжая. — Тебя денюжкой помани, так ты и дьяволу в ноги кланяться будешь! А я правду говорю: эта Марта господину нашему жизнь испортила. Лучше бы он выгнал ее на улицу, как дрань последнюю!

Я хмыкнула. Мечты, мечты! Зато теперь понятно, кто с особенным рвением слуг против меня настраивает.

Резво вынырнула из тени и вошла на кухню, до смерти перепугав всех присутствующих. Наиболее впечатлительные даже вскрикнули от страха. Авдотья же лишь повыше вскинула подбородок, переплела руки на груди и посмотрела на меня с вызовом (поняла, что от своих слов не отвертится).

— Значит, выгнать меня хочешь? — уточнила насмешливо, глядя наглой девице в глаза. — Но руки-то коротки, не так ли? Ты всего лишь служанка, крестьянка с раздувшимся самомнением, а я здесь госпожа, — я старалась менять тон голоса от мягкого до жесткого, чтобы произвести эффект нагнетания обстановки. — Или ты метишь на мое место? Может вздумала избавиться от меня и стать госпожой???

Служанки ахнули. Кажется, до сего момента им и в голову не приходило, что Авдотья