– И потому?

– Он умер. Вот и все.

Профессор Риго с жаром замотал лысой головой. Он взял трость-клинок, сунул под мышку.

– Вчера вечером я пытался – увы, виновато мое дурацкое чувство юмора! – раздразнить вас загадкой. Факты я изложил верно, хотя и несколько уклончиво. Я сказал вам, что эта женщина не была в общепринятом смысле какой-либо преступницей. Я честно сказал вам, что в повседневной жизни она деликатная, даже стыдливая.

Однако это неприменимо к ее душе, с которой она ничего не может поделать, как я ничего не могу поделать со своей жадностью или любознательностью. Это неприменимо к душе, способной покидать тело в состоянии транса или во сне и принимать видимую глазом форму. Эта душа, как и белое лицо за высоким окном, кормится, вытягивая жизнь из крови живущих.

Если бы Ховард Брук рассказал хоть что-нибудь из этого сразу, я смог бы ему помочь. Но нет, нет, нет! Эта женщина распутна; дело надо замять. Наверное, мне следовало бы догадаться самому, по внешним признакам и по той истории, которую я рассказал вам. Даже ее внешность: рыжие волосы, стройная фигура, голубые глаза – в фольклоре всегда ассоциировалась с вампирами, поскольку все это эротично. Но я, как водится, не вижу того, что находится у меня перед носом. Мне пришлось выяснять все это уже после смерти Ховарда Брука, у толпы крестьян, жаждавших устроить самосуд.

Майлз поднес руку ко лбу и с силой прижал.

– Но вы же не можете всерьез верить в это! Вы же не можете верить в это… в подобное…

– …В подобное существо, – подсказал профессор Риго.

– Давайте скажем, в подобную личность. Вы пытаетесь убедить меня, что Фей Сетон убила Ховарда Брука?

– Это сделал вампир. Потому что вампир его ненавидел.

– Это было обыкновенное убийство, совершенное острым клинком! Никакие сверхъестественные силы не принимали участие!

– Тогда как, – поинтересовался профессор Риго холодно, – убийца подобрался и покинул свою жертву?

Снова повисло долгое молчание.

– Послушайте, друг мой! – воскликнул Майлз. – Я повторю снова: вы же не можете всерьез верить в это! Вы, рассудительный человек, не можете ведь выдвигать в качестве объяснения подобные суеверия…

– Нет, нет, нет! – произнес профессор Риго в три отдельных слова, словно молотком пристукнул, и вдруг щелкнул в воздухе пальцами.

– Что вы имеете в виду под «нет»?

– Я хочу сказать, – пояснил профессор Риго, – что частенько полемизировал со своими учеными коллегами по поводу слова «суеверие». Можете вы оспорить факты, которые я изложил?

– Очевидно, нет.

– Justement! А предположим – я говорю, предположим! – что такие существа, как вампиры, живут рядом с нами, вы согласились бы тогда, что этим объясняются все поступки Фей Сетон за то время, которое она провела в семье Бруков?

– Но послушайте!..

– Я скажу вам, – маленькие глазки профессора блестели от исступленного желания донести свою логику, – я скажу вам: «Вот определенные факты, прошу, объясните их». Факты, факты, факты! Вы отвечаете, что не можете их объяснить, однако мне нельзя – нельзя, нельзя! – нести разную суеверную чушь, потому что мои предположения опрокидывают вашу вселенную и пугают вас. Вероятно, вы правы, говоря это. Может быть, вы ошибетаесь, говоря это. Но выходит, что это я человек рассудительный, а вы – суеверный.

Он крутанулся к доктору Феллу:

– Вы согласны, дорогой доктор?

Доктор Фелл нависал над невысокими белыми стеллажами с книгами, скрестив руки на груди поверх своей длинной клетчатой пелерины и уставившись невидящим взглядом на слабое пламя керосиновой лампы. Его присутствие выдавало лишь негромкое, с присвистом дыхание – время от времени он принимался сопеть, а потом умолкал, как будто пробуждаясь от кратковременной дремы, – да еще широкая черная лента пенсне, которая трепетала, когда вздымалась и опадала его грудь.

Лицо доктора, красное как топка, обыкновенно выражало ту степень сердечности, которая делала его поистине великим утешителем, похожим на старого доброго короля Коля[11]. Гидеон Фелл, как было известно Майлзу, слыл необычайно добродушным, необычайно искренним, до крайности рассеянным и безалаберным человеком, который своими триумфами был обязан, во всяком случае наполовину, именно этой рассеянности. Но в данный момент его лицо с оттопыренной нижней губой и поникшими разбойничьими усами казалось воплощением свирепости.

– Вы согласны, дорогой доктор? – не отставал Риго.

– Сэр… – начал доктор Фелл, уже поднимаясь на дыбы в мощном порыве цветистого красноречия в духе доктора Джонсона[12]. Затем он, похоже, передумал, утихомирился и почесал нос.

– Месье? – гнул свое Риго тем же официальным тоном.

– Я не отрицаю, – произнес доктор Фелл, взмахнув рукой и поставив под серьезную угрозу судьбу бронзовой статуэтки на книжной полке, – я не отрицаю, что сверхъестественные силы могут существовать в этом мире. На самом деле я твердо уверен в том, что они существуют.

– Вампиры! – воскликнул Майлз Хаммонд.

– Да, – подтвердил доктор Фелл с такой серьезностью, что сердце у Майлза упало. – Может быть, даже вампиры.

Собственная трость доктора Фелла с загнутой рукоятью стояла тут же, прислоненная к книжному стеллажу. Однако в данный момент он смотрел, и даже еще более пустым и бессмысленным взглядом, на толстую желтую трость-клинок, зажатую под мышкой у профессора Риго.

С присвистом дыша, доктор Фелл проковылял вперед и взял трость у Риго. Повертел ее в руках. Держа ее в той же рассеянной манере, он протопал по комнате и уселся – весьма неуклюже – в просторное гобеленовое кресло у пустого камина. Вся комната содрогнулась, когда он опустился, хотя это был весьма надежно построенный дом.

– Но я считаю, – продолжал он, – как и любой честный ученый, занимающийся духовными явлениями, что первым делом необходимо исследовать факты.

– Месье, – воскликнул профессор Риго, – я же предоставил вам факты!

– Сэр, – отозвался доктор Фелл, – в этом никаких сомнений.

Нахмурившись, он часто заморгал, глядя на трость с клинком внутри. Медленно открутил рукоятку, вынул оружие из ножен и рассмотрел его. Изучил резьбу на рукоятке, поднеся ее близко к перекошенному пенсне, постарался даже заглянуть внутрь ножен. Когда этот ученый муж поднялся и заговорил снова, в его голосе прозвучали интонации, присущие скорее школяру.

– Да ну! Лупы, случаем, ни у кого не найдется?

– Где-то в доме имеется, – ответил Майлз, стараясь переключиться на новый вопрос. – Однако не помню, где видел ее в последний раз. Если хотите, я…

– Говоря откровенно, – отозвался доктор Фелл виновато, – я не уверен, что она так уж мне необходима. Просто человек с лупой потрясающе выглядит, а еще обретает бесподобное ощущение собственной важности. Гм. – Его тон изменился: – Кажется, кто-то говорил, что видел пятна крови внутри ножен?

Профессор Риго дошел уже до того, что едва не подскакивал от нетерпения.

– Да, там внутри есть пятна крови! Я говорил об