– Верно. Молись своим священным покровителям, а мы будем молиться своим. Прошедшей ночью у меня было видение: оно означает, что мы заставим Ворон страдать за все то, что они нам сделали, – ответил Бегущий Кролик.

Как только кри поели и покурили, Лисий Глаз послал двух из них назад в лагерь со всеми лошадьми отряда. Тем временем женщины Хвоста Красной Птицы строили хижину для потения – полусферу из ивовых прутьев диаметром в пятнадцать футов, высотой в восемь, покрытую кусками бизоньих шкур. Закончили они еще до полудня и члены военного отряда Крови начали проходить церемонию, примерно по дюжине человек за один раз.

Эли, который крутился среди кри, наконец вернулся ко мне и сказал, что Короткого Лука, который жаловался на то, что заболел, Лисий Глаз всё же заставил присоединиться к отряду. Лисий Глаз сделал ему суровый выговор. Он сказал, что для молодых кри сейчас не время вести себя подобно женщине. Каждый, кто в силах, сейчас должен присоединиться к отряду и вместе с воинами Крови пойти в поход на Ворон и заставить их лить слёзы. Более того, он приставил четверых воинов следить за Коротким Луком, чтобы не дать тому убежать.

Это известие мне понравилось.

– Что же! – сказал я, – я присоединюсь к отряду Головы Бизона.

Эли, сильно расстроенный, посмотрел на меня и мотнул головой.

– Ты прекрасно знаешь, что я об этом думаю, – произнёс он со стоном. – Это не твоё дело, и вообще ни один белый не должен этого делать – принимать участие в церемонии потения и потом идти в набег.

Я на это ничего не ответил.

В полдень следующего дня я, вместе с десятью воинами Крови из военного отряда, одетый в одно лишь одеяло, вошёл в хижину для потения. Мы все сняли то, что на нас было, и выпихнули это наружу, за покрытие из шкур, и обнаженными расселись вместе с Хвостом Красной Птицы, который сел на западной стороне хижины; его священная трубка и священные обертки из шкур выдры, бобра и шкурок разных птиц лежали перед ним. Его женщины вкатили несколько докрасна раскаленных камней, и мы короткими палочками закатили их в ямку в середине хижины. Когда это было сделано, шаман окунул бизоний хвост в чашу с водой и, когда густые облака пара заполнили хижину, он затянул первую из священных песен:

– О Солнце! О Красный Свет Ночи (Луна)! О Утренняя Звезда и все вы, обитатели небес! Будьте добры к нам, бедным. Дайте всем нам долгую и благополучную жизнь и успех во всех наших начинаниях.

Обливаясь потом, мы присоединились к старику, когда он пел песни, обращаясь к бобру, выдре, еноту, норке, барсуку, росомахе и горностаю, шкурки которых он одну за другой доставал из своей сумки и размахивал ими в такт песне. Сделав это, он снова окропил камни, и новое облако пара поднялось над ним. Затем он зажёг свою заранее наполненную большую каменную трубку, и каждый из нас по очереди брал её, делал несколько затяжек, выпуская дым к небу и к земле, и возносил короткую молитву Солнцу и Верхним Людям. Воин, сидевший слева от меня, молился о том, чтобы убить много врагов; тот, что справа, хотел захватить у Ворон много лошадей. Сам я молился о том, чтобы захватить нескольких лошадей для охоты на бизонов и благополучно вернуться вместе с ними домой. Потом, после того как мы выкурили три больших трубки и спели ещё много священных песен, а Хвост Красной Птицы в это время красил нас охрой, мы выползли из хижины, завернулись в свои одеяла, сбегали к ручью и искупались, а потом вернулись в свои вигвамы и оделись. Я тоже так сделал, потом сел на своей лежанке и накинул одеяло.

Когда всё было закончено и я сел, расслабившись, Бегущий Кролик сказал мне:

– Апикуни, ты действительно один из нас; ты настоящий член племени кайна (Кровь). Я горжусь тобой. Я уверен, что ты хорошо покажешь себя во время похода на врагов.

Тем же днём, после полудня, я надел своё ожерелье из медвежьих когтей и решил посетить вигвам Красного Рога. Летящая Женщина робко улыбнулась, когда я вошёл, и остальные также тепло приветствовали меня. Красный Рог сказал:

– Утром я был в твоем лагере и видел, что ты пошел в священную хижину для потения, которую поставил Хвост Красной Птицы. Он в большой любви у Солнца; его молитвы дадут тебе сильную защиту от опасностей, которые грозят нам в походе, который мы собираемся совершить.

– Юноша, собирающийся на войну, подойди и сядь рядом со мной! – сказала Лягушка.

Я так и сделал, и она сняла с меня ожерелье, выкрасила его красной краской и, помолившись над ним на совершенно непонятном мне языке кутенаи, снова одела его мне на шею и сказала словами и знаками:

– Вот так! Ты должен носить его, не снимая, всё время, пока продолжается ваш поход против Ворон; как я прежде тебе говорила, оно дает очень сильную защиту от всех опасностей всем, кто его носит.

– Апикуни, знаешь ли ты. что этот мерзкий Короткий Лук этой ночью был здесь? – спросила меня Сатаки. – Так вот, он приходил! Явился весь разодетый, тряс своим мешочком с приворотными талисманами кри, а потом начал петь прямо у входа в наш вигвам. Ну, тогда Лягушка схватила свой скребок из лосиного рога и выскочила наружу, чтобы его прогнать, но не успела, потому что четверо его дружков из отряда кри схватили его и утащили.

Я посмотрел на Летящую Женщину: она накрыла лицо одеялом и сидела, согнувшись. Я искренне сказал ей:

– Девушка, я не хочу идти в поход! Я хочу только тебя! Забудь об этом кри и его проклятом знахарстве. Сейчас, прямо сейчас, стань моей женщиной, и мы отправимся в нашу в Вороновым Колчаном факторию на Большой реке, и будем жить в мире и любви.

– О, дочь моя! Делай, что он сказал! Сейчас, прямо сейчас! Твой дядя оседлает для тебя лошадь, а я соберу твою одежду и остальные вещи, – добавила ее мать.

Но она, на снимая одеяла, мотнула головой и мы едва расслышали ее ответ:

– Нет. Нет. Я не могу этого сделать.

– Ты слышал её, – сказал Красный Рог. – Что ж, наберись терпения. Придёт время, когда она будет счастлива стать твоей женщиной. Я в этом уверен. А пока не время вам двоим быть вместе. Ты прошел обряд священного потения и должен отправиться в поход против наших врагов. Так