с головой? – вдруг насторожился человек, обращаясь к охранникам. – Вы его за волосы драли?

– Никак нет, у него такое и было! – послышался ответ. – Мы ж не звери, бить без приказа…

– У меня прическа такая, – растерянно сказал Митя.

Человек ничего не ответил и снова взялся за мундштук. Он долго пыхтел и выпускал клубы яблочного дыма, а Митя тоскливо прижимал локтем левый карман куртки, где лежал бутерброд. «Успею дернуться и откусить, если что-то страшное начнется… – думал он. – Да, я поклялся здоровьем мамы, но мои похороны ей уж точно не прибавят здоровья, так что если выбирать…»

– Ты любишь свою маму, Димочка? – вдруг спросил человек, словно услышав его мысли. – Ты оглох, что ли? Маму свою, на Садовой, одиннадцать, любишь, спрашиваю?

– Да, – сказал Митя.

– Это ты правильно делаешь, – ответил человек и снова затянулся кальяном, делая большие паузы. – Вот и я… свою маму… люблю. Хотя она… сложный человек… как ты уже видел…

– Я правильно понял, что это ваша мама… – начал Митя, но человек предостерегающе поднял ладонь.

– Когда я говорю, Димочка, все молчат, – объяснил он. – Когда я задаю вопрос, отвечают. Если понял меня – кивни.

Митя торопливо кивнул. «Вот я и попал на космодром…» – подумал он.

– Моя мама человек сло-о-ожный… – снова протянул босс. – И всегда была сло-о-ожной… И к старости стала совсем сло-о-ожной… Она тебе рассказывала, будто сын у нее бандит… будто я ее мучаю… квартиру забрать мечтаю… в дурдом ее прячу… будто мужа ее, отца родного, я в могилу свел, а он был великий художник…

– Скрипач, – поправил Митя и сам испугался, что открыл рот без разрешения.

– Скрипач? – удивился человек с морщинистым лицом. – Теперь она уже так рассказывает? Ну пусть скрипач… – Он задумчиво пожевал губами. – Но я ее все равно люблю, свою маму. Никого не люблю, а ее люблю, понимаешь, Димочка?

Митя кивнул.

– Я в город ее перевез из поселка. Квартиру ей купил огромную. Врачей лучших нашел. На иностранных курортах по полгода проводит. Ни в чем забот не знает. А все у нее враги, все ей должны, и все мечты – родному сыну нагадить. Где ты ее вообще встретил?

– На бульваре подошла сама, познакомились…

Человек задумчиво молчал.

– Осторожней надо знакомиться, Димочка, – произнес он наконец. – Можно так познакомиться на всю оставшуюся жизнь, что не отмоешься от проблем… Что мне с тобой делать, наследничек ты мой жадный?

– Я не жадный, – обиделся Митя. – Мне ничего не нужно. Хотите, я напишу отказ от наследства?

Человек задумчиво кивнул:

– Это уж точно напишешь. Все уже готово. Готово у нас? – Он вдруг щелкнул пальцами.

Мите сунули распахнутую красную папку с нотариальной бумагой, в руку вложили авторучку.

– Позвольте! – сказал Митя, глянув на строчки. – Это не отказ от наследства! Здесь написано, что я после своей смерти завещаю все свое имущество какому-то Валерию Пораженскому!

Его грубо пихнули в бок, чтоб молчал.

– Ему не нравится… – проскрипел человек в пространство. – А как ты хотел, человек с бульвара? – Он принялся сверлить Митю бесцветными глазами. – Ты хотел, чтобы я травмировал больную маму, таскал ее по нотариусам, заставлял нервничать, переписывать завещание, меня ненавидеть? Или ты хотел, чтобы ее диагноз «шизофрения» подтвердили официально и все ее сделки стали недействительными?

– Ну, это было бы логичней… – сказал Митя.

– А мы с тобой живем в нелогичном мире, Димочка, – задумчиво произнес страшный человек, снова затягиваясь. – Ведь у меня на родную маму давно записан весь мой бизнес, все рестораны, заводы, даже аэропорт. Догадываешься почему?

– Потому что вы любите маму, – догадался Митя.

– Это ты хорошо сказал, – согласился человек. – Но еще потому что я депутат Заксобрания. И мне нельзя иметь свой бизнес. Всем можно, а мне нет. Это логично, Димочка? И если с ней что-то случится… ты хотел отжать у меня аэропорт?

Митя решительно помотал головой.

Человек с кальяном сделал усталый жест рукой – мол, подписывай.

Митя поднял авторучку и снова опустил взгляд в текст.

– Постойте, а если вдруг со мной что-то случится… – начал он, но договорить ему не дали.

Громила в костюме, стоявший справа, не выдержал – он больно толкнул Митю в бок и прохрипел ему прямо в ухо:

– Да подписывай уже, гондон!

Воцарилась тишина. Громила, похоже, сам испугался и теперь старался не дышать.

– Оу… – слабым и усталым голосом протянул человек на диване. – Рустамчик, что я слышу опять?

– Виноват, Валерий Палыч, вырвалось! – прохрипел громила испуганно.

– Кто тебе сейчас слово давал, Рустамчик? – Человек на диване разочарованно потеребил в пальцах мундштук кальяна. – Я же тебе объяснял: когда говорю я, все молчат. Объяснял?

Рустам молча кивнул, да так и остался с наклоненной головой.

– Я же тебе объяснял, – неспешно продолжал человек на диване, – что за каждое бранное слово Богородица на три года отступается. Объяснял?

Рустам снова кивнул – его голова теперь совсем наклонилась, будто он разглядывал ковер под ногами.

– И теперь, в моем небоскребе… в моем кабинете… Богородица не появится три года? А ну подойди ко мне… – ласково велел человек.

Сгорбившись как старик, громила вышел из-за Митиной спины и подошел к дивану на негнущихся ногах.

– Встань на колени, Рустамчик, и скажи: прости меня, Богородица.

– Простите меня, Богородица! – с чувством прохрипел Рустам, опускаясь на колени перед диваном.

Не меняя позы, маленький человек вдруг схватил кальян и со всей силы долбанул им Рустама по склоненной голове. Силищи он был неимоверной. Во все стороны брызнула вода и осколки стекла. Рустам мешком повалился на бок.

– Бог простит, – спокойно подытожил человек на диване, не меняясь в лице. А затем перевел взгляд на кого-то за спиной Мити: – Павлик, скажи Михал Иванычу, чтобы Рустамчика повоспитывал и перевел в наружку. Чтоб больше я его внутри здания не видел.

Митя, опомнившись, торопливо поднял авторучку и поставил подписи всюду, где была галочка. Все его данные, включая паспортные, уже оказались пропечатаны на листах.

Громила, стоявший справа, вынул папку из его рук.

На миг воцарилась суета – вбежали какие-то люди и унесли постанывающего Рустама, прибежала женщина в сером халате и проворно собрала осколки кальяна в пакет. Кто-то из громил тем временем шагнул к дивану, что-то вполголоса сообщил страшному человеку. Про Митю словно все забыли, но в какой-то момент он обнаружил, что в кабинете снова тишина и страшный человек в упор его разглядывает.

– Что ж ты, Димочка, так далеко за городом машину оставил? – спросил человек печально. – А мы-то ее искали весь день в городе…

Митя молчал.

– Ну нашлась и нашлась, главное, чтоб целая, – великодушно просипел человечек и