— Хаку…

— Я даже не знаю, чем он всё это время занимался! Только что он сохранил разум, свободу действий и часть силы! Но он никогда не вмешивается, поэтому у меня просто вылетело из головы!

— Хмф. Вылетело у него, видите ли. А, к чёрту, какая разница? — разочаровано выдохнул Исобу. — Старик мог навестить нас в любой момент, но не стал этого делать. Даже когда мы отчаянно хотели бы его увидеть…

— Я думаю, он просто стыдился показываться перед вами. Всё-таки вас заточило по клеткам перерождение его самого любимого сына.

Я бы тоже постеснялся. Некрасиво вышло.

Лёд под клоном внезапно треснул, прервав наш разговор. Теневая копия кинула мне выразительный взгляд, требовавший поторопиться.

— …Возвращаясь к чакре, — продолжил я чуть быстрее, — чем больше я поглощаю Инь, духовной энергии, тем сильней начинаю походить на местных божеств… Но Ооцуцуки — это не только душа, но и могущественное тело. Совершенные гены. Ян, физическая энергия.

— Мы — существа из чакры, но у нас не возникают трудности с взаимодействием с физическим миром, — возразил Исобу. — Совсем наоборот. Я бы рад был, если бы мог плескаться в своём прошлом озере у храма, не поднимая многометровые волны или сдувая деревья.

— Биджу состоят из духовной энергии лишь наполовину. Так же, как мой клон, целиком состоящий из чакры, может взаимодействовать с физическим миром, так на это способны и вы. Божества же полностью духи по своей природе… Хоть я и подозреваю, что в них есть что-то ещё, нечто неуловимое…

— Босс, — снова позвал клон, уже громче. Лёд под ним трясся и ходил ходуном. — Хорош болтать!

— Когда я запечатывал тебя, я действовал в какой-то мере по наитию, — признался я. — Ты, должно быть, заметил мои три хвоста и смахивающую на твою чешую?

— Мхм. Сложно не заметить. К чему ты ведёшь?

— Они в моей духовной форме по единственной причине: связь наших душ. Моя История фокусировалась в первую очередь на твоей Инь составляющей. Поэтому мы сейчас так свободно разговариваем. Поэтому твой уголок в моём сознании настолько просторен и свободен. Наши души в симбиозе, пусть в самом начале я получал от него больше, чем ты.

— Значит, с Кокуо ты попытаешься позаимствовать её Ян, — задумчиво сделал вывод Исобу. — Постой. Не значит ли это, что её печать будет гораздо хуже моей?

— Нет, — ответил я уверенно. — У меня уже достаточно Инь. Хватит и на неё. Уверен, она будет рада, особенно, если то, что ты мне поведал о её криках боли — правда.

— …Насчёт этого… — неуверенно пробубнил Биджу. — Она можетне обрадоваться такомуповороту событий…

— Ась? Что ты сказал? — в замешательстве переспросил я.

В ответ мне на голову со всей дури приземлилось гигантское копыто.

— Она может не обрадоваться! — рявкнул Исобу.

— Я уже понял! — ответил я раздражённо, реформируя место, куда ем.

Гигантская, с пару сотню метров высотой лошадь, с ненавистью сверлила меня своими глазищами.

…Пусть я и звал Кокуо конём, её хвосты и, самое главное, голова, никак не подходили коню. Странной формы морда, четыре длиннющих нароста на голове, одна пара которых подразумевала рога, а другая, наверное, уши, и выраженная челюсть, из-за которой казалось, что Биджу улыбалась. Я даже не мог сказать, что за животное она мне напоминала. Какая-то смесь лисы и чего-то ещё?

Огромное, раскалённое копыто попыталось растоптать меня вновь, но в этот раз я просто увернулся, особо не напрягаясь, и взмыл ввысь на своих крыльях. В ответ я услышал дикое ржание лошади.

— Слушай, Исобу! А ты можешь как-то подать ей знак?! — спросил мой клон, на которого внезапно перевела внимание Пятихвостая. — Какое-нибудь секретное лапопожатие?! Три постукивания, два подмигивания?!

— Партнёр, — вздохнул Биджу. — Что бы ты сам делал, если после долгих лет заточения в пытках у тебя появился шанс сбежать, но на твоём пути возникла последняя преграда? Которая, к тому же, хочет запечатать тебя снова?

— Но ты был таким спокойным и рассудительным!

— Хвали меня больше… Сказал бы я, но у Кокуо самый вспыльчивый и свободолюбивый характер из всех нас. Разве что Курама ненавидит заточение больше неё, но у него на это есть свои, веские причины.

— Это всё очень интересно и занимательно, — прокомментировал я, следя с высоты как мой клон развлекал громадную лошадку. — Но мы ещё даже толком не начали. Она всё ещё связана с Ханом. Но, чтобы добраться до него, нам нужно остудить пыл Кокуо. Мне не хотелось бы причинять ей боль. Вряд ли это добавит мне очков убедительности в последующем разговоре.

— Не, — внезапно хмыкнул Исобу. — Бей, не сдерживаясь. Ну, почти. Просто без печатей. И не убивай.

— …Ты серьёзно? Мне казалось, ты относился к ней хорошо?

— Сестра — гордячка, — фыркнул Биджу. — Она не признает тебя, попробуй ты убедить её одними лишь словами. Нет, тебе придётся обуздать её на пике сил. И да, мы довольно дружны. Можешь так не удивляться.

— Тогда почему?..

— Ты просто не понимаешь, — вздохнул Исобу. — Мы чувствуем боль по-другому. Ранения в бою могут раздражать, могут даже лишать сил, но ощущение быстро стирается из памяти. Куда хуже печати. Они ставят нас с людьми на равный уровень. Дают испытать на вкус человеческие чувства. Мне повезло — в моей коморке, возведённой Первым Мизукаге, я лишь сидел и отмокал. Для нелюдима вроде меня — далеко не самая худшая участь. …Но тот Мизукаге был не первым моим опытом заключения.

— Да? — удивился я. — Тебя запечатывали до него?

— Ха, ответ перед тобой, партнёр, — невесело усмехнулся Биджу. — Сенджу Хаширама не развозил нас по чужим деревням на карете, знаешь ли. Ему помогала его жёнушка, Узумаки Мито.

— Стой, ты хочешь сказать, что—

— Да, ведьма запечатывала нас всех, — подтвердил Исобу. В его голосе играла непривычная ярость. — После того, как Хаширама подавлял нас своей мощью и Мокутоном, Мито упаковывала нас в фуин. И какая это была фуин…

— …Не говори мне, что она вас распяла…

— Ты знаешь и это? — удивился Биджу. — Когда-нибудь я вызнаю у тебя подробности твоих знаний. Но да, ты прав… Боль, что я испытал тогда, не сравниться ни с какой другой. Даже когда я умирал, я чувствовал скорее ужас и потерю себя. Но на том шаре я ощутил агонию. Вы, люди, всегда умели изощрённо пытать себе подобных…

— И ты думаешь, что печать Хана похожа? — спросил я неуверенно.

— О нет, — мрачно засмеялся Исобу. — Ты бы сам услышал Кокуо, если бы это была та же фуин, что и тогда. К тому