прошёл к тёмной тени за елью (Лис только сейчас заметил её), вскочил верхом и умчался в ночь. А Элиссар долго-долго стоял, глядя, как влажный снег покрывает траву пористым, серебряным налётом.

Когда окончательно замёрз, вернулся, снова разжёг камин, но уже не ложился, а с наступлением утра поехал во дворец. Впервые в жизни Лис струсил. Он так и не смог подобрать слов, которыми скажет Астре, что её жених уехал, да ещё и туда, откуда… Элиссар даже себе не мог признаться в том, насколько безнадёжным считал путь короля.

В кабинете Себастиана он нашёл различные приказы, подтверждающие права Серебряного герцога как регента в отсутствии монарха. В воронятнике не обнаружилось ворон – видимо, Баст разослал всех перед отъездом, и, скорее всего, опять же с подтверждением прав своего побратима.

Элиссар опустился в кресло и схватился за голову. Он не знал, что ему делать. С какой стороны и за браться. Город был на грани мятежа: цены на продукты и товары росли с каждым днём, преступность тоже. Но как решить вопрос с провизией, если торговый путь на юг перерезан? Завтра в Шуге непременно узнают о новой войне, и столицу точно охватит паника. А тут ещё и отъезд короля!

– Меня вздёрнут на первой же виселице, – пробормотал Лис мрачно. – Даже читать не станут, что там приказал Себастиан.

Он наугад взял один из документов. Капитан Ференк подавал в отставку. Трус. Вторым было письмо от коронеля Дьярви, по-военному чёткий доклад. Элиссар принялся читать одну бумагу за другой, чтобы хоть как-то отвлечься и справиться с паникой.

– В конце концов, я просто погибну. Смерть – это не так страшно, – попытался успокоить он сам себя, но тут же сморщился.

Умирать было нельзя! Это было бы предательством и клятвопреступлением. Лис обещал сохранить город и Астру. Юноша зарычал. Ударил кулаком по столу. Вскочил. Бумаги рассыпались. И вдруг герцог увидел на неширокой полоске, хранившей следы скрутки, почерк матери.

«Государь, – писала княгиня, – мудрость правления в том, чтобы не верить никому. Чтобы не опираться на слабых – они разбегутся, едва почуют опасность. И не опираться на сильных – они предадут и попытаются выхватить твою власть. Обопрись на тех, кто зависит от тебя, и от кого при этом зависят другие. Слушай всех, но решай сам. Найди врагов своих врагов и заключи с ними союз. Преступников и предателей карай сурово, но справедливо. Никому не верь на слово и всегда проверяй. Прощай тем, на ком стоишь, мелкие прегрешения. Искусство править – искусство ставить нужного человека на нужное место и спрашивать с него. Но помни: никто не совершенен. Не доверяй никому, не проверив. В.кн.Дж».

– Мама, – прошептал Лис.

Сглотнул, и на его глазах вдруг выступили слёзы. Он поцеловал помятый лист письма, только сейчас ощутив, как соскучился по ней.

Тогда, узнав от Риана о порочной связи между матерью и королём, Элиссар повёл себя как безусый мальчишка. Хуже – как истеричная женщина. Уязвлённый, он бросил свои обвинения княгине в лицо. Не поговорив, не узнав, не… И уехал. Мстить.

Даже боль в её всегда спокойных серых глазах не остановила княжича.

– Прости меня! – прошептал Элиссар.

И понял, что Руэри права: это не было его дело. Это было дело его матери и его отца. Элиссар выдохнул, откинулся на спинку кресла, закрыв глаза.

– Я всё сломал, и я же всё починю, – прошептал угрюмо. – Даже если придётся за это отдать жизнь.

Снова посмотрел на бисеринки букв. Вчитался. И ему вспомнилось, как Шэн, наблюдая за неумелыми попытками сына попасть в цель из лука, сказал: «Если ты что-то делаешь, и раз за разом у тебя не выходит, возможно, ты что-то делаешь не так». – «Это стрелы кривые», – гневно возразил пятилетний Лис. – «Даже если кривые стрелы. Дует ветер. Слишком тугой лук. Измени высоту. Стреляй иначе. Если ничего не менять – ничего и не изменится».

– Значит, надо менять всё, – прошептал герцог.

И начать, пожалуй, стоило с Астры. Всегда надо сначала делать то, чего боишься сильнее всего. Тогда потом всё остальное уже не так страшно.

***

Руэри порубила капусту и ещё какие-то овощи и бросила их в огромный чан. Помешала большой длинной ложкой. В её подол ткнулась чья-то морда. «Бяшка», – поняла когда-то принцесса, потом пленница, а ныне… рабыня, наверное.

Но это временно.

– Они тебя любят, – заметила косая Оха.

Руэри не ответила. Тряхнула головой, присела и обхватила кудрявую шею ярочки. Та тотчас принялась жевать белый платок.

– Правду говорят, что ты была принцессой?

Не отстанет же. Но – странное дело – Ру не разозлили дурацкие расспросы. Кожу саднило, спина и руки болели, но девушка пребывала в странной эйфории. Ей хотелось кружиться и кружиться, раскинув руки. Это – счастье? Вот это? В свинарнике, в убогом залатанном платье, среди грязных животных? «Нет, – подумала Ру, – всё это неважно. Важно то, что я победила». Она сама не могла бы объяснить, в чём именно состояла её победа, когда наутро после того, как Риан сделал ей предложение, от которого невозможно отказаться, Ру заявила:

– Прости. Нет. Между тобой и Тайганой я, пожалуй, выберу Тайгану.

– Как знаешь, – Ветер пожал плечами и рассмеялся.

Но девушка поняла: ему досадно.

И всё же… Мужчина, который любит, никогда не станет шантажировать, никогда не отдаст любимую на позор и унижение, в руки ненавидящей. Никогда не станет ломать. А король… настоящий король – никогда не допустит гибели королевства. Даже для того, чтобы потом его забрать себе. Потому что вот эти люди, которые уже погибли и ещё погибнут, они не воскреснут.

Руэри всё это поняла, когда утром смотрела, как белый пар стелется над водой.

Бастик может научиться. Джарджат может смягчиться, он не такой уж и жестокий, этот Тигр. Даже Тайгана может подрасти, но… не Риан.

Никто не может унизить тебя, пока ты сам не посчитаешь себя униженным. Даже Тайгана, высокомерно взирающая с трона на пленницу, отпускающая язвительные колкости и угрозы, даже она.

А рабство… Ну что ж. Руэри сбежит и из Благословенного сада. Пусть не сразу, пусть.

«Я сильнее тебя, Риан, – подумала Ру торжествующе. – И тебе меня не сломить!».

– Так это правда? – Оха, недовольная молчанием, снова привлекла внимание подруги по несчастью.

Она была коренастой, почти квадратной и кривоногой эта маленькая скотница. И единственный