– министр Метани. Это имя о чем-то вам говорит?

Аделис пожал плечами.

– Метани? Да, очень может быть.

Столь равнодушный ответ явно разочаровал Пенрика.

– Как я понимаю, вы не удивлены.

– Не особо. Мы на протяжении нескольких лет воевали друг с другом при дворе.

– Вы когда-нибудь совершили что-то, чтобы разозлить его лично? Оклеветали его мать? Украли тапочки? Надругались над козлом?

Аделис откашлялся.

– Быть может, я позволял себе несдержанные высказывания. Время от времени.

Никис фыркнула. Затем вновь искоса посмотрела на странного светловолосого человека.

– Значит, вы действительно чародей? – А был ли он целителем? – Почему вы последовали за нами?

Он выпустил поводья и покачал ладонью туда-сюда.

– По нескольким причинам. В основном потому, что я не закончил лечение глаз вашего брата. Очень неприятно, когда ты подбираешься так близко к… тому, что собирался сделать, а тебя так грубо прерывают.

Аделис испустил смешок, резкий и сардонический.

Пенрик повернулся в седле и добавил, глядя на него:

– Кроме того, я обещал Дез, что попробую восстановить ваши брови. Она на этом настаивала.

– Дез? – спросил Аделис, опередив Никис.

– Ну да, Дездемоне, моему демону. Полагаю, вам всем пора познакомиться, с учетом того, что последнюю неделю она жила вместе с вами, внутри меня. – Он с надеждой посмотрел на них. – Ведь вам известно, что приобретение, точнее, обладание демоном хаоса делает человека чародеем?

Никис думала, что внешне ее реакция никак не проявилась, но их лошадь отодвинулась подальше от лошади Пенрика.

– Он… вознесся? – опасливо спросил Аделис. – Я слышал, что это серьезная опасность для диких чародеев.

– Нет, определенно нет. То есть да, это серьезная опасность, но к нам она не относится.

– Откуда вам знать? – спросил Аделис. – То есть… откуда нам знать?

– Чародей или чародейка, чей демон вознесся, будет вести себя намного более хаотично, то есть странно.

Долгая пауза. Два скептических взгляда.

Похоже, это уязвило Пенрика.

– Нет, конечно же, нет! Хотя Дез время от времени и просачивается. Вы оба ее слышали. Конечно, она говорит моим голосом. Было бы не слишком любезно постоянно держать ее взаперти.

Аделис медленно произнес:

– Вы… делите тело… с этим сверхъестественным существом?

– Делю – а она делится со мной. У нас близкие отношения.

Аделис явно испытывал отвращение. Судя по всему, Пенрик начал оскорбляться.

Никис поспешно вмешалась:

– Мне это кажется вполне естественным. Каждая мать делит тело со своим нерожденным ребенком. Даже мы с Аделисом когда-то делили тело и кровь с другим человеком.

– Значит, это не по-мужски, – пробормотал Аделис.

Пенрик коснулся большим пальцем губ и отвесил небольшой поклон в седле.

– Есть и преимущества. Как вы… можете видеть. – Он многозначительно улыбнулся.

Никис вновь попыталась ослабить напряжение.

– Офицеры Аделиса знали, что вы чародей, когда нанимали вас?

– Э-э, не совсем. Кстати, вам известно, далеко ли до ближайшего крупного города? Потому что в маленькой деревне мы будем сильнее выделяться. И я бы хотел отыскать тихий, чистый постоялый двор, чтобы сегодня вечером продолжить лечение глаз.

– Доара примерно в восьми милях, – ответила Никис. – Мы должны быть там к закату.

– Великолепно. И самое время избавиться от этих обличительных лошадей.

– У вас есть план? – с сомнением спросил Аделис.

– О да.

* * *

Сгущались сумерки, и впереди уже виднелась Доара, когда мастер Пенрик велел им съехать с дороги под прикрытие низкорослых деревьев и спешиться.

– Я думаю, самым лучшим – и сбивающим с толку – будет отправить этих животных обратно в их собственное стойло. Это уж точно лучше, чем просто выпустить их рядом с нашим маршрутом.

Аделис снял седельные ножны, а Пенрик разнуздал свою лошадь, почесал за ушами и начал тереть ей лоб, что-то мурлыча себе под нос на странном языке. Повернувшись, чтобы закрепить повод на седле, он заметил:

– Как-то я провел год в Истхоуме, столице Вельда, изучая магию Королевского братства шаманов. Гейс внушения нелегко дается демону хаоса, но мы научились ему подражать. Настоящий шаман способен наложить гейс, который продлится недели и даже месяцы. Мое лучшее достижение – часы. Что ж, это всего лишь лошадь, и она привыкла к принуждению. Думаю, это сработает.

Он повторил загадочные действия с другим животным, после чего отпустил лошадей, дружелюбно шлепнув по крупу.

– Идите.

Фыркнув, лошади затрусили рядом по дороге.

– Ох.

Пенрик с растерянным видом наклонился. Красная капля упала с его обгоревшего на солнце носа в сухую пыль.

– У вас кровь, – смущенно сказала Никис, гадая, следует ли принести ему ткань из ее мешка. Для этого придется пожертвовать одним из нескольких платьев.

– Да, – приглушенно ответил он. – Не волнуйтесь. Это сейчас пройдет. Чародей платит за магию, за восходящую магию, большим объемом беспорядка. Шаман платит кровью. Проливание которой, признаю, тоже является формой беспорядка. Мы с шаманом Инглисом пытались в этом разобраться… – Он поднял глаза, чтобы посмотреть на их реакцию. Никис подалась вперед, нерешительно подняв руку, но понятия не имея, что собирается делать. Аделис отступил назад и встал спиной к дереву, стиснув кулаки. – Я с тем же успехом мог бы говорить с вами на вельдском. Забудьте.

Кровавая струйка иссякла. Пенрик вытер верхнюю губу тыльной стороной ладони, выпрямился и бесцветно улыбнулся.

– Давайте отыщем постоялый двор. Я устал. А вы?

* * *

На постоялом дворе на одной из улочек Доары мастер Пенрик договорился о двух соседних комнатах, в то время как Аделис в мрачном молчании смотрел вниз, изображая замкнутую дородную вдову. Неуклюжие попытки спрятать под плащом меч придали его фигуре убедительную старческую сутулость. Как только дверь комнаты захлопнулась за ними, он сорвал с себя плащ и платье и отшвырнул с приглушенным проклятием. Никис подобрала смятую одежду, благородно воздержавшись от комментариев. Притворившись, будто овдовевшая мать его нанимательницы больна, Пенрик заказал наверх ужин, который, о счастье, быстро принесли. И который был съеден в напряженном молчании.

Убрав посуду с маленького стола, Пенрик посерьезнел, разложил медицинские инструменты и наконец повернулся к Аделису. Сначала он аккуратно убрал с лица пациента грязь – липкую массу из мази, пота и дорожной пыли. Область вокруг глаз он тоже очистил, но Никис не думала, что Аделис вздрагивал только из-за уверенных прикосновений.

Очевидно, Пенрик тоже так не думал, потому что небрежно сказал:

– Да ладно вам. Вы неделю ходили с моей помощью на горшок. Раз уж вы доверились мне в темноте, то можете довериться и на свету.

Аделис хмыкнул и смирился с процедурами. Некоторое время спустя он сказал:

– Вы дикий чародей.

– Вроде того.

– С талантом целителя.

Голос Пенрика стал суше:

– Вроде того.

– А вовсе не целитель.

– Я говорил,