лицо казалось бешеным – и не только по причине прищуренных ярко-красных глаз. Он толкнул Пенрика и крикнул – почти провыл:

– Что ты такое?

– Ну, ну. – Пенрик одарил его блистательнейшей из своих улыбок. – Дареному коню в зубы не смотрят.

– Это не ответ!

Аделис встряхнул целителя, который болтался в его руках, не сопротивляясь. Хотя Никис подозревала, что при желании он мог оказать очень даже эффективное сопротивление.

Дрожа, она схватилась за столб, чтобы подняться на ноги, и вытерла кровоточащий рот и онемевшую челюсть.

– Почему ты не освободил нас раньше? – И вообще ничего не сделал раньше?

– Я думал об этом, но это добавило бы еще один элемент случайности в весьма сложную ситуацию. У нашего внимания есть границы. Было безопаснее на время оставить вас там, где вы находились.

Выругавшись, Аделис отпустил его. Пенрик отряхнул и без того почти безупречную зеленую куртку и потянулся, будто кошка. Его губы продолжали улыбаться, но улыбка не достигала глаз, которые постоянно оглядывали сцену несостоявшейся резни.

Судя по всему, Аделис собирался это исправить: он наклонился и поднял меч.

Ладонь Пенрика легла на его руку.

– Нет, вы не можете их убить. Они, знаете ли, беззащитны.

– Я тоже был беззащитен.

Пенрик согласно кивнул, но ответил:

– Сейчас у вас есть более важная задача. Вы должны доставить сестру в безопасное место.

Никис, лихорадочно размышлявшую, как ей доставить Аделиса в безопасное место, оскорбила эта наглая тактика, но она сработала: брат повернул голову к ней. Вспомнил о моем существовании, да? Хотя Пенрик умел привлекать внимание к своей персоне. По-прежнему сжимая меч, Аделис поспешил к ней, чтобы обнять.

– Ты в порядке, Никис?

– Просто немного потрепана.

Аделис покосился на стражников, словно выбирая жертву, но Пенрик поспешно вывел брата и сестру во двор, переступая через тела, – Аделис мимоходом отвесил пару пинков.

– Снаружи привязаны две лошади. Мадам Катай, если у вас есть брюки для верховой езды, наденьте их. Возьмите все деньги, какие есть, немного одежды и драгоценности, что влезут в заплечный мешок, и возвращайтесь сюда так, как будто в доме пожар.

– В доме нет пожара. – Хотя ей казалось, что огнем охвачена вся ее жизнь.

– И все же.

Его безумие было заразным, и она побежала. На бегу заметила стопку одежды и медицинский саквояж Пенрика у подножия лестницы.

Вернувшись, она увидела, что Пенрик подвязывает одно из ее длинных платьев вокруг яростно протестовавшего Аделиса. Затем целитель снял с колышка вдовий зеленый плащ, накинул Аделису на плечи и надвинул ему на лоб капюшон.

– Ну вот. Ваш волшебный плащ-невидимка. Держите голову опущенной.

Пенрик выглянул за парадную дверь, потом вывел их на тихую улицу, дремавшую в ярких лучах полуденного солнца. Помог Никис сесть на более крупную из двух лошадей с правительственными клеймами и армейскими седлами. Последовала краткая заминка – он резким шепотом спорил с Аделисом, что вдовам не полагается цепляться за меч. Этот спор разрешился, когда меч спрятали в притороченные к седлу ножны, но возник новый спор насчет того, чтобы усадить Аделиса за спину Никис.

– Здесь две лошади, – возразил Аделис. – По одной каждому из нас.

– Вы не готовы ехать верхом – и быстро в этом убедитесь, когда возбуждение выветрится. А кроме того, нас трое. Другая лошадь нужна мне, чтобы последовать за вами.

– Вы едете с нами? – спросила Никис. Она не могла понять, что чувствует. Но точно не сожаление.

Светловолосый целитель кивнул.

– Понимаете, я не закончил. Шагом выезжайте из города – не привлекайте к себе внимания и берегите бедную лошадь – и сворачивайте на южную дорогу. Мне нужно тут прибраться, а потом я вас догоню.

– Как вы нас найдете?

– У меня есть способы.

– У вас – и кого еще? – раздраженно начал Аделис.

Пенрик пресек дальнейшие споры, отступив назад и шлепнув лошадь по крупу. Никис взяла поводья, и они… двинулись вперед.

Некоторое время оба молчали. Отголоски пережитого ужаса в сердце Никис постепенно затихли. Она не могла представить, что испытывал Аделис, которого предали дважды. Но ощущала его чувства, когда возбуждение схватки начало угасать, и он тяжело привалился к ней.

Они проехали по трем улицам и выбрались на главную дорогу, прежде чем Никис произнесла:

– Интересно, он действительно собирается сжечь виллу?

Немного подумав, Аделис ответил:

– Она съемная.

– Мне все равно будет жаль. – И добавила: – Что, во имя богов, он сделал у нас на глазах?

– Что-то сверхъестественное, – мрачно ответил Аделис.

– Дикий чародей? Ты думаешь? Ты видел его ближе, чем я.

– Это многое бы объяснило. В ретроспективе.

Но почему такой человек пришел к ним? Она с новыми подозрениями вспомнила небрежную историю Пенрика об армейских доброжелателях – однако лучшего объяснения у нее не было. Его странная краткая беседа с Тепеленом тоже осталась загадкой.

– Как ты думаешь, он правда нас догонит?

– Нет. Если он не дурак. Намного умнее воспользоваться шансом и сбежать в безопасное место.

Никис задумалась о том, что слово безопасность могло значить для человека, способного творить вещи, свидетелями которых они только что стали.

И что могло значить слово дурак.

IX

Пенрик метнулся через дом, пытаясь вспомнить все, о чем нужно было позаботиться. Слишком о многом. Помимо нападавших, которые лежали в беседке, и скулящего старшего секретаря, имелись служанка и привратник, спрятавшиеся в комнате наверху. Поваренок сбежал. Что ж, сначала необходимое, затем что получится, а потом он тоже сбежит.

Он собрал все оружие, не забыв поясной нож секретаря, а также забрав его кошелек. Затем освежил давление на избранные нервы своих пленников, чтобы те лежали и не двигались. Пенрик сомневался, что кто-либо еще оценит, какой тонкой и хитрой была эта работа, и уж конечно этого не оценят его жертвы, но он весьма собой гордился. Отлично сработано.

Намного проще было порвать все эти нервы, проворчала Дез. И нам бы не пришлось тревожиться, что они встанут и погонятся за нами.

Это было верно – но теологически обременительно. Пенрик сбросил свою ношу острой стали в туалет в конце сада и бегом вернулся в беседку. Солдаты лежали хнычущими грудами. Один смелый человек предпринял слабую попытку поймать пробегавшего мимо Пена за лодыжку, но промахнулся. Пен схватил пыхтящего Велку-Тепелена-Как-его-там – он решил остановиться на Велке – за тунику и поволок в дом. Во дворе было слишком много свидетелей. Этот разговор должен был быть личным.

Что-то вроде чулана, выходившего в передний двор, располагалось достаточно далеко, чтобы их не могли услышать. Пенрик положил Велку на пол, взгромоздился ему на живот, задрав