внутренние ворота и направился к широким дверям, куда, как он видел, увели его коня. Изнутри пробивался неяркий рыжеватый свет, и слышались приглушённые голоса. Чтоб войти, он приоткрыл пошире створку, и петли, на которых она висела, тихонько скрипнули. Голоса тут же смолкли. Где-то рядом всхрапнула лошадь, и Марк увидел ряд перегородок, отделяющих просторные денники для лошадей. Пройдя по проходу мимо них, он вскоре отыскал своего коня, и Гром подошёл, радостно кивая ему головой.

— Ну что ж, старина, я вижу, ты тут неплохо устроился, — проговорил он. — Я рад за тебя. Погости тут ещё немного и совсем скоро мы отправимся домой.

Марк заметил в стороне движение и, обернувшись, увидел конюха. Тот как-то неловко поклонился ему и поспешно скрылся в глубине помещения. Пройдя туда, Марк увидел сеновал, освещённый небольшой лампой, внутри которой горела свеча. Там на куче сена сидел Алан и как-то настороженно и не слишком дружелюбно смотрел на него.

— Вы зашли проведать своего коня? — простодушно спросил конюх, поклонившись. — Я позаботился о нём! Он очень красивый.

— Да, красивый, — согласился Марк и посмотрел на мальчика. — Я могу поговорить с вами, ваше сиятельство?

— Не слишком уместное обращение для такой обстановки, — усмехнулся Алан и пожал плечами. — Можете, конечно! Если хотите, мы пойдём в дом.

— Это необязательно, — Марк подошёл ближе и присел на сложенные рядом мешки с овсом. — Я лишь надеялся узнать ваше мнение: кого бы вы хотели видеть своим опекуном? Этот вопрос велел мне задать вам его величество король Жоан. Он обещал прислушаться к вашему мнению, а также просил меня передать, что в случае, если ни один из кандидатов не будет достоин вашего доверия, он может взять вас под своё покровительство.

— И мне придётся поехать в столицу? — задумчиво взглянув на него, уточнил Алан.

— Об этом пока речи не было, однако, вполне возможно, вам придётся явиться ко двору и даже занять некий пост при короле или его ближайших сподвижниках.

— Стать оруженосцем? Барон де Шамбле тоже уговаривает меня поступить к нему оруженосцем. Он даже говорит, что выдаст за меня свою дочь.

— Неужели? — насторожился Марк.

— Да, он уверяет, что она такая необыкновенная красавица, кроткая и благонравная, что я обязательно должен в неё влюбиться. Он говорит, что обучит меня воинскому искусству и сделает из меня настоящего рыцаря, потому что так хотел мой отец. Барон заявил, что был его другом. Вы тоже будете утверждать, что были другом моего отца?

— Нет, этого я утверждать не буду, — возразил Марк. — Я здесь лишь по поручению короля, потому что мой замок находится неподалёку. Я должен передать вам слова его величества и узнать ваше мнение о том, кого бы вы хотели видеть своим опекуном. Как только я это узнаю, сразу уеду и больше не буду досаждать вам своим присутствием.

— Кто сказал, что вы мне досаждаете? — нахмурился мальчик.

— Не только я, — пожал плечами Марк. — Все эти люди, которых вы не знаете. В замке, наверно, бывает не так много гостей?

— Мы живём замкнуто. Я редко покидаю замок, только иногда катаюсь верхом по окрестностям. Я мало видел, — он задумчиво улыбнулся, — и не слишком доверяю незнакомцам. Матушка говорила, что я никому не должен доверять, но теперь мне всё же придётся сделать выбор, верно? Мне не хочется уезжать отсюда. Здесь спокойно, и я всё тут знаю, но не могу же я всю жизнь оставаться в Фурже. Я барон де Роше, а теперь к тому же и граф де Куртенэ. Мне придётся вернуться в Шомон, а потом предъявить права на наследство деда. В этом мне может помочь только бабушка. Но я её совсем не знаю, она не любила мою матушку.

— Это не значит, что она не любит вас.

— Она не проявляет ко мне особой привязанности.

— Для того, чтоб сблизится, нужно время.

— Вы думаете, я должен поехать с ней? Или принять приглашение короля?

— Решать вам, — пожал плечами Марк. — Это лишь два пути к одной цели.

— Отец же тоже сбежал из-под её опеки ко двору короля Армана? — неожиданно спросил Алан.

— Нет. Он прибыл ко двору вполне зрелым человеком, ему было больше двадцати лет. Он был хорошо образован и отлично бился на мечах. Бонна де Роше блестяще подготовила своего сына к придворной карьере.

— Значит, вы считаете, что я должен поехать с ней. А что с де Шамбле? Он же был лейтенантом при моём отце!

— И что? Вы полагаете, этого достаточно, чтоб стать его оруженосцем? Сегодня утром он заявил, что у него украли письмо барона де Роше. Этого письма никто не видел. Может, он показывал его вам?

— Какие-то каракули… — равнодушно пожал плечами мальчик. — Изложено весьма косноязычно, подпись внизу выведена слишком тщательно, а печать смазана. Он сказал, что, когда отец диктовал ему, несколько раз терял сознание, а когда расписывался и прикладывал печать, у него тряслись руки. Может, это правда, может, нет. Кто теперь подтвердит это?

— Он утверждает, что свидетелей не было. Рыцари, остававшиеся при вашем отце, в то время стояли в карауле. Но можно расспросить их подробнее.

— О чём вы? — вздрогнул Алан. — Он же сказал, что отец выжил один?

— Теперь он говорит, что при нём были два рыцаря.

— И имена этих рыцарей известны?

— Барон де Шамбле утверждает, что это Дивион и Монпьер, приехавшие вместе с ним.

— Правда?

От Марка не укрылось, что Алан бросил вопросительный взгляд на конюха и, обернувшись, увидел напряжённый взгляд голубых глаз, направленный на мальчика. Это длилось лишь мгновение, и конюх опустил голову, прикрыв лицо копной взъерошенных белокурых волос.

— Я не готов дать ответ на ваш вопрос сейчас, ваше сиятельство, — поспешно проговорил Алан. — Мне нужно подумать. Но я обещаю, что самое позднее — следующим утром я дам вам его.

— Что ж, — Марк поднялся, — вам следует всё обдумать, потому что ваше решение определит, как вы проведёте ближайшие несколько лет.

Кивнув мальчику, он направился к выходу из конюшни, но перед его мысленным взглядом всё ещё стоял конюх, встревоженно смотревший на Алана после упоминания о тех рыцарях. Раньше Марк как-то не разглядывал его. Обычный