и эксплуатируемых детей, имеющий представительства во многих странах мира.

Вот данные из их статистики: США — 424 066 детей пропало без вести в 2018 году. Следом идет Индия — 111 569. Каждый год в Австралии пропавшими без вести числятся 20 тыс. детей, в Бразилии — 40 тыс., в Канаде — более 45 тыс. В Европе в розыске ежегодно значатся сотни тысяч детей: В Испании — 20 тыс., в Германии — 100 тыс., в Великобритании — более 112 тыс. В Австралии — около 25 тыс., в Южной Корее — 21 980.

А вот еще данные за период с 2018 по 2020 год. Совместное расследование британского издания The Guardian и международного журналистского коллектива Lost in Europe показало, что в период с января 2018 года по декабрь 2020 года в Европе пропали без вести 18 292 ребенка-мигранта, что эквивалентно почти 17 детям в день. Такие данные раскрыл The Guardian…»

(По данным СМИ планеты Земля)

Дезертиром посчитают…

А, я сам-то, что первым делом подумал? Ну, когда попал сюда?

Что, в институте меня потеряют? Даже, отчислят за прогулы?

Вот уж — нет.

Да, были и такие мысли, но приоритетность их находилась далеко не на первом месте.

Первое — мама.

Она же… с ума сойдет! Не в прямом смысле этого слова, конечно. Но! Заболеть от горя может, это — гадать не надо… Давление у неё, каждый день таблетки она пьет.

Отец. Тот, конечно, плакать не будет, но переживать начнёт сильно. Он, всё всегда в себе держит, не показывает, что ему плохо. Такой уж он. Это — совсем неправильно.

Бабушка. Здесь — вообще туши свет. Не знаю, как она мою пропажу и перенесёт. В последние годы она хворает часто. Моё исчезновение ей здоровья не прибавит.

А институт — дело десятое.

Про военкомат я даже и не вспоминал, хотя и там меня хватиться должны. Исчез человек с их учета — сие не есть хорошо…

Пётр же, сразу — про дезертирство!

«Казенно» он как-то мыслит.

«Казенно», это бабушкино словечко. Так она про деда всегда говорила. Ну, что он про неё и про себя никогда не думает, всё только о работе да о работе. Государственный интерес у него на первом месте. Да, то что он делал, для всей страны весьма важно, нужно и приоритетно, но и о себе помнить надо. Это, опять же, бабушкины слова. Вот и рано ушел он из жизни. Можно сказать — сгорел на работе…

— Точно, дезертиром посчитают! — перебил мои мысли Пётр. — Ой, позор-то какой на всю семью ляжет!

Ага! Про семью он тоже вспомнил!

Тут мои мысли зигзаг и сделали.

Так, а Пётр-то постарше моего деда будет! Он же из сорок первого, а уже призывного возраста, а дедушка мой — только ребенок войны.

Вот какие здесь временные парадоксы!

Если бы ещё только это!

— Подумают, что погиб я! Пропал без вести!

Пётр чуть не плакал.

Начал он по помещению, где мы сейчас находились туда-сюда вышагивать.

Пусть походит — сожжет лишний адреналин. Хуже, если сидеть сиднем будет.

— Никак мне теряться нельзя. Война же! Страну защищать надо! Немец прёт и прёт, а его остановить не могут. — красноармеец остановился и посмотрел на меня.

Кстати, правильно парень мыслит. Родина — это святое.

Бабушка, хоть на деда и горячилась, его не осуждала. Сама такая же была. Говорила, что много сейчас себялюбства стало, показушества. Некоторые за красивыми патриотическими словами своё истинное нутро прячут. Расплодились де враги народа, Сталина на них нет. Случись что, сразу к противникам нашим переметнутся.

— Потеряют меня… — начал уже повторяться Петр.

А что я мог ему сказать?

Что часто люди всегда терялись?

Что год от года, это чаще стало?

Легче ему от этого будет?

Едва ли…

Да, люди теряются. Когда я в школе учился, в нашем классе тоже девочка потерялась. Исчезла и всё. Искали её, но не нашли. Сама нашлась уже почти через год. Была она… в рабстве. Сексуальном. Мужик, его и сейчас наверное в психиатрическом заведении ещё лечат, утащил её и держал в подвале на своей даче. У него там целый подземный бункер был. Жил он без семьи и втихушечку его выкопал. Моя одноклассница там не одна такая находилась. Она — уже третья, кого он там держал. Сами они выбраться не могли. Он — псих психом, а к люку под землю электрические провода подвёл. Если задумаешь его открыть, током тебя и шарахнет. Вот в такой тюрьме он девчонок и держал. Изгалялся над ними. Однажды напился и забыл к люку ток подключить. Как уж там украденные про это узнали, мне неизвестно. Однако, они из подвала выбрались и на улицу выбежали. Рассказали всё. Тогда мужика этого народ чуть не убил. Я думаю — надо убить было. Сейчас его на всём готовеньком содержат уже сколько лет, кормят-поят, одевают, докторам зарплату платят… Говорят — больной. Какой он больной… А, вылечат?